Будь моей няней - Маруся Хмельная

Когда я вышла на улицу после рабочего дня, граф нетерпеливо прохаживался недалеко от входа.

— У меня хорошие новости, — с ходу начал он. — Состояние Элли стабилизировалось, и через два дня ее можно будет забрать домой.

— Это замечательная новость, — устало, но искренне улыбнулась я.

Шеф в мой последний день решил выжать из меня все соки. Гонял как практикантку и требовал работы в два раза больше, чем обычно.

— Поэтому мы можем вечером погулять, как вы этого и хотели.

— А другие девочки? — растерялась я.

— Пэм отпросилась на вечер к своей подружке, родители привезут ее обратно. Камилла уже взрослая, чтобы самой занять свой вечер. Куда хотите пойти? В кафе? В парк? Пройдемся по набережной?

Кхм, вообще-то я собиралась прогуляться по дороге от фабрики до дома графа. И одна. Но графа это, похоже, ничуть не смущало. Он стоял и требовательно ждал ответа.

Первым порывом было сказать ему, что я устала. И напомнить, что утром он собирался выгуливать нас в саду особняка. Но моя дурацкая жалость, которая не раз меня подводила, снова подняла голову. Эта прогулка необходима графу больше, чем мне. Когда он вот так прогуливался в последний раз? Уверена, даже не вспомнит. А судя по его внешнему виду, он нуждается в прогулках на свежем воздухе еще как.

— Набережная тут рядом. И погода располагает, — пошла я вперед. Граф за мной.

Идти с ним было одно мучение. И я не только про жадно-любопытные взгляды встречных прохожих, которых в этот сказочно-теплый вечер было много. Один шаг графа был как несколько моих. И он то неуклюже пытался подстроиться под мой, то, если забывался, мне приходилось почти бежать за ним. Выглядели мы со стороны комично. Как птичья парочка во время брачных игр, когда самец пыжится и устраивает танцевальные па вокруг бегающей от него самки.

— Расскажите мне о себе, — предложил граф. — Если хотите, конечно.

— Боюсь, мне просто нечего рассказывать, — пожала я плечами. — Тему про жизнь у герцога Маррокуна мы договорились не поднимать. А до этого я жила с матерью, которая меня не хотела и не любила, так как случайно залетела. Жили мы бедно, она была прачкой и брала работу на дом. Так что самые сильные воспоминания моего детства — это запахи стирального средства, влажного белья и прелости; красные загрубевшие от стирки руки матери, все в незаживающих трещинах от иссушающего кожу мыла. И шуршание мышей за тонкими стенами маленькой вонючей каморки, в которой мы жили. А потом на пороге появился герцог. Я до сих пор помню, как важный мэллорд в красивой дорогой одежде морщился, оглядывая наше жилье, и искал место, где присесть, но так и не решился.

— Как он вышел на вас?

— Его дядя, брат отца, умер, а в завещании просил отыскать свою любовь, безродную девушку, с которой у него по молодости был роман, и ребенка, — рассказывала я официальную версию. — Она оставила своего возлюбленного, уехав, когда забеременела и поняла, что он никогда на ней не женится. Как оказалось, речь шла о моей бабушке, которая к этому времени давно уже умерла в лишениях и скитаниях. Судьбы женщин в моем роду не самые счастливые. Дядя герцога хотел, чтобы родственники позаботились о его внебрачных ветви потомках, выделив энную сумму. Скромную по вашим, аристократическим меркам, но достаточно крупную для таких бедняков, как мы. Герцог, познакомившись с матерью, быстро смекнул, что деньги она быстро истратит, а меня ничего хорошего не ждет. И он предложил удвоить сумму, если моя мать согласится отдать меня герцогу в опекунство. Он пообещал дать мне образование и старт для хорошей работы. Мать, конечно, согласилась.

— И с чего такая щедрость? — спросил граф, кидая на меня сочувственные взгляды, пока я рассказывала свою нехитрую жизнь.

— Сказал, что я напомнила ему о дочери, которая у них с женой умерла во младенчестве. Взыграли отцовские чувства, — пожала я плечами.

— Да, кажется, я что-то такое слышал. Жена герцога скончалась через несколько месяцев после родов от лихорадки. Как и слабенький ребенок.

Да, только ребенок был мальчик, а не девочка.

— У вас была магия? — огорошил меня вопросом граф.

— Граф, вы видите у меня магию? — изумилась я наигранно весело, желая перевести разговор в шутку.

— Нет. Но это не значит, что ее не было.

— Никогда о таком не слышала, — соврала я и поспешила сменить тему: — А вы, граф, что пожелаете рассказать о себе?

— Мм… — задумался он, озорно сверкнув глазами и чувственно прикусив губу. — Что бы мне рассказать такого героического, чтобы произвести на вас впечатление? К сожалению, особо нечего. Как я вам говорил, я довольно нудная и скучная личность. И с женщинами мне никогда не везло. Ни одна из тех, в кого я влюблялся, не ответила мне взаимностью. Даже в жене обманулся. Оказалось, во мне ее привлекли богатство и статус. Вот скажите мне, Имма, что со мной не так? Неужели я настолько непривлекателен?

Он обернулся ко мне, преградив дорогу, так как из-за своих размашистых шагов все время находился чуть впереди. Я уткнулась ему в грудь и подняла глаза, запрокинув голову. Да уж, с таким ростом, как у него, можно шею свихнуть, если каждый раз так делать.

Взгляд графа был непривычно серьезен и даже как-то робок, словно он переживал, какой ответ услышит.

Нет, это вот что сейчас происходит, он на комплименты, что ли, напрашивается? Я должна его еще и убеждать, что он очень привлекателен? Я сглотнула и не смогла дать резкий отпор, как того требовали приличия.

— Граф, вы опять кокетничаете. Вы привлекательный мужчина и знаете это. Еще не далее как утром вокруг вас, как пчела над цветком, кружилась Пипетта, оказывая вам такие знаки внимания, от которых мне даже неловко стало. И думаю, она далеко не первая в вашей жизни.

— Вы полагаете, Имма, что Пипетте нужен именно я? А не мой дом, мое богатство и титул? — с кривой улыбкой и горечью во взгляде потемневших синих глаз спросил граф. — Я помню вас, Имма. У меня тогда был не самый лучший период. Я только что разочаровался в той, кого безгранично любил. И, казалось, мне должно быть не до новых любовных приключений. Но, увидев вас у герцога Маррокуна, я обратил на вас внимание. Возможно, потому что никто никогда не смотрел на меня так, как вы на Лероя.