Эти лживые клятвы - Лекси Райан

Прета шлепком убирает ее руку.

– Я работаю, – кричит она.

Мужчина, который несет меня на плече, усмехнулся.

– А может, оно того стоит, Прета? – говорит он. – А если ты считаешь, что нет, можешь уступить ее мне. Ты ведь знаешь, какие слухи ходят об огненных фейри.

– Какая же ты свинья, Кейн, – кричит Прета.

Она идет через толпу танцующих тел, а потом внезапно разворачивается и замечает, что я наблюдаю за ней из-под руки Кейна.

– Вот наша девочка и очнулась.

Да, это та же женщина, которая предложила мне свою дружбу. Но все же она другая. И дело не только в ушах: у нее на лбу вытатуирована серебряная паутина, похожая на трещины разбитого зеркала.

Не имея больше причин притворяться, я извиваюсь в объятиях гигантского мужчины.

– Отпустите меня.

Прета подмигивает мне, протискивается мимо двух охранников, открывает тяжелую деревянную дверь и проходит в скудно обставленный кабинет, единственными источниками света в котором были уличные фонари за окном.

Меня бросают на пол. Когда мои глаза привыкают к царящему в комнате полумраку, я наконец-то вижу мужчину, который все это время нес меня сюда. Он огромный, у него широкие мускулистые плечи и мощные руки. Ростом он не меньше семи футов, даже выше, если считать загибающиеся к затылку рога. Белки его глаз черные, а зрачки – пылающие и красные. У него длинные рыжие волосы и борода, а в одном заостренном ухе – кольцо.

– Кажется, ты ей нравишься, Кейн, – говорит Прета. – Или так уродлив, что она испугалась и потеряла дар речи.

– Вы нашли ее, – произносит глубокий и мелодичный голос позади меня.

Я резко оборачиваюсь на голос и сдерживаю вздох. В кресле передо мной, вытянув одну ногу и согнув другую в колене, сидит мужчина. Его темные кудри собраны назад, как в моем сне, в руках он держит книгу. Кабинет большой, но он, кажется, заполняет его своим размером, своими пронзительными серебристыми глазами – одним своим присутствием.

Мой похититель толкает меня вперед. Я спотыкаюсь и падаю на колени перед грозным фейри теней во второй раз за эти дни.

Ненавижу это место.

– Она убежала из замка, – говорит Прета.

Я смотрю на нее.

– Вы.

Она поднимает полы своего платья и делает небольшой реверанс.

– Абриелла, я же говорила, что мы еще встретимся.

– Что вам от меня нужно?

– Мне нужно… – пыхтит она, оглядывая комнату. – Почему здесь так темно? – она щелкает пальцами, и в настенных фонарях вспыхивает огонь. – Так-то лучше, – она с довольной улыбкой поворачивается ко мне. – Я хочу тебе помочь. В этом плане со вчерашнего дня ничего не изменилось.

– Ты внушила мне, что ты человек, – выплевываю я, и в моих словах больше злости, чем следовало бы. Я практически не знала Прету, но она провинилась передо мной точно так же, как и Себастьян. И я рада, что мне есть куда направить разъедающую грудь боль. – Ты подлая лгунья.

Мужчина, развалившийся в кресле, смеется.

– И это говорит человек, который утверждал, что служит у Арьи.

Я прищуриваюсь. Мне не нравится, что я снова встретила этого странного мужчину. И еще меньше нравится, что он мне снился.

«В Фейриленде ничего не происходит случайно».

– Сомневаюсь, что она может контролировать свои силы, – говорит Прета. Она грациозно подходит ко мне и нежно заправляет мне за уши прядь волос.

– Не прикасайся ко мне! – вырываюсь я.

– И эмоции, – она переводит с меня неодобрительный взгляд и смотрит на мужчину в кресле: – Я думаю, она действительно влюблена в золотого принца.

Мои щеки пылают. Ненавижу, что эти фейри говорят обо мне, рассуждают о моих чувствах.

– Ты ничего обо мне не знаешь.

Мужчина в кресле цыкает на меня.

– Прета, оставь ее в покое. Дальше я сам разберусь.

– Финн, – ощеривается Прета.

Финн.

Так вот как зовут этого загадочного фейри с серебристыми глазами.

– Уходите, – эти слова звучат мягче того, что он уже говорил, но в них слышится власть. Сразу ясно, кто главный из этой троицы.

Прета напрягается, и я понимаю, что она не хочет подчиняться. Она резко кивает и выходит из кабинета. Рогатое животное следует за ней.

Я смотрю, как они выходят из кабинета.

– Тяжелая выдалась ночка? – спрашивает Финн.

Вопрос звучит так небрежно, словно мы сидим за чашкой чая и его люди не доставили меня сюда, лишив предварительно чувств.

Я бросаю на него свирепый взгляд.

– Кто ты? Кроме того, что ты – похититель из Неблагого двора. Надеюсь, ты понимаешь, что никто не собирается платить за меня выкуп.

– Получается, ты знаешь обо мне больше, чем показываешь. Что еще скажешь?

Опасно.

Этот фейри опасен, и мне нужно прекратить злить его и сосредоточиться на том, чтобы уйти отсюда.

– Ничего. Я ничего не знаю.

Он поднимает голову.

– Любопытно. Почему ты так уверена, что я из Неблагого двора?

– Твои глаза.

– А что мои глаза?

– Все знают, что у Неблагих фейри серебристые глаза. «Если ты видишь в глазах серебро, не вздумай с фейри вступать в договор», – пропеваю я детскую песенку.

И как же здорово, что я последовала этой народной мудрости.

Он кряхтит.

– Ничего страннее в жизни не слышал. Вас учат, что у всех фейри Неблагого двора глаза как у меня?

– А разве нет?

– Нет. Таких как я совсем мало, – и когда он говорит это, я вспоминаю стражников в замке Мордеуса. У них были серебристые глаза? Не помню. Прета – из Неблагого двора? У нее карие глаза. А у Кейна – жуткие красные с черными белками.

– Я могу идти?

Его глаза расширяются в притворной невинности.

– И куда же ты пойдешь? Ты не слишком-то хочешь возвращаться к своему другу, даже если действительно жалеешь, что так опрометчиво от него убежала.

Я сжимаю губы в тонкую линию и поднимаю голову.

– Ты читаешь мои мысли?

С его губ срывается мрачный смешок.

– Нет. Мне не нужно читать твои мысли, чтобы понять, что именно тебя беспокоит. Хотя это было бы полезным талантом. Все твои эмоции написаны у тебя на лице. Ты не уверена, что сможешь сыграть ту роль, которую для тебя уготовил Мордеус.

Как он связан с Мордеусом? Он работает на него?

– Что ты знаешь?

– Хватит, – он делает глубокий вдох и встает с кресла.