Мое мерзкое высочество - Александра Питкевич

С интересом рассматривая результаты нашего эксперимента, я подняла один неровный блок, который был удивительно легким, и с силой кинула на землю, желая посмотреть, не расколется ли белый, с золотистыми прожилками соломы, наш самодельный кирпичик.

— Хм, — задумчиво дернув кончик прядки, что выбилась из прически, фыркнула я. Результат получился куда лучше, чем думалось. И все же деятельная натура требовала окончательного результата. Повернувшись к мальчишкам, что занимались этим делом, спросила: — А если молотком?

— Тогда треснет, — ответил не самый старший голубоглазый парень, следя за мной внимательным цепким взглядом, — но не развалится. А если трещину потом промазать свежим — ее словно и не было.

Порадовавшись, что за несколько дней мы достигли такого интересного, и явно положительного результата, я улыбнулась. Скорее всего, такой вариант не подойдет для крыш, но вопрос со стенами, можно сказать, решен. Даже если я потрачусь, закупив немного древесины, причем совсем не высшего качества, на каркасы, с соломой вопросов не будет. Этот ресурс, мало того, что на порядок дешевле таких материалов, как камень или дерево, так еще и совершенно доступен.

— А что с тростником? Или опилками? — выискивая варианты уточнила я.

Мальчишки переглянулись, и мне показалось, что вопрос их немного смутил.

— Простите, леди, — мое синее платье предполагало, что сегодня я опять не принцесса, но это был куда лучший вариант, позволяющий почти полностью игнорировать правила этикета и пренебрегать ограничениями, которые на меня накладывал титул. Впрочем, не то, чтобы я раньше сильно переживала о мнении окружающих на сей счет.

— Ну? — поторопила я ребят, не зная, какой из блоков мне нужен.

— Мы, кажется, немного перестарались с опилками, высыпав их слишком много. Все просто развалилось.

– И что же вам помешало попробовать еще раз? — вскинув бровь, глядя на потрескавшиеся красные блоки, уточнила.

— У нас закончилась белая глина, — виновато отозвался голубоглазый парень.

Ладно, это даже не намек на проблему. Останется что-то придумать с крышами.

Заставив старосту, при помощи нескольких человек написать мне список материалов, которые придется купить, отправив подростков, под присмотром нескольких свободных женщин за глиной, выделив для этого повозку и лошадь из конюшен наместника, я усталой, но вполне довольной, вернулась в поместье.

У ворот, сидя на деревянном настиле, который, кажется, становился еще чернее под ярким, летним солнцем, ждал Кура. При моем появлении стражник поднялся, отвесив положенный поклон, без того ехидства и высокомерия, что сквозило в каждом его жесте ранее.

Поймав повод лошади, не позволяя моей кобыле гарцевать, пока я спешиваюсь, мужчина молча ждал моих слов. Окинув его внимательным взглядом, я махнула рукой, показывая, чтобы тот следовал за мной. Передав лошадь на попечение конюха, Кура быстро, но сохраняя положенное расстояние в два моих шага, следовал в сторону кабинета.

— Как ваша поездка прошла? — усевшись за большой стол, спросил я, глядя как Полли уже вносит дымящийся чай. Видно, увидела из окна, что я возвращаюсь в поместье. С улыбкой отметив, что служанка постевила две чашки, ео одну перевернула донышком вверх, я кивнула девушке. Все верно. Пока не известно, стоит ли баловать этого хмурого мужчину, позволяя пить чай вместе с принцессой.

— Без заминок, ваше высочество, — спокойно и сдержано, словно дорога на самом деле позволила ему переосмыслить ситуацию, проговорил стражник. — Как вы и приказали, я передал письмо герцогу и попросил его совета по известному вопросу. Его высочество сказал, что вернее всего будет отправить наместника в столицу. Отдел дознания и наказаний сам должен разбираться с этими делами.

— Вот как, — я медленно потянула ароматный чай, стараясь не обжечься. Травы, что добавляли здесь в привычный мне напиток создавали совсем иную гармония ароматов. — Этого я не могла придумать. У нас все делается немного иначе.

Вскинув голову, отметив утомленный вид и запыленные сапоги мужчины, махнула рукой на кресло напротив. Кура явно не успел, или не пожелал привести себя в порядок перед встречей со мной.

— Сядьте. — Перевернув вторую чашу, я задумчиво отставила ее в сторону. Пока наливать напиток воину мне не хотелось, но в этот раз наше общение не вызывало и такого отторжения, как в последний раз. — Удалось ли вам попасть в архив?

— Как вы и повелели, — опускаясь в кресло и устало вытягивая ноги, кивнул мужчина, вынимая довольно крупную тубу с документами и откручивая крышку. — Мне, при содействии герцога, удалось добыть для вас новую карту территорий с принадлежностью. И список земель, что перешли в ваше подчинение.

— С именами тех, кто теперь перешел под мою власть?

— Именно, — вытягивая скрутку бумаг, кивнул Кура. — Их не так и много, удельных баронов, всего-то четверо, и в большинстве своем они за перевалом, так как долина, как вы знаете, почти что в чаше, но все же я привез и список имен, и сами документы.

— Вы видели мое титулование? — я не очень много знала о том, как проводят назначения в Сайгоре, но слышала от отца, что в архивах канцелярии имеются особые бумаги и печати, которые дублируют каждый приказ, закрепленный печатью конунга, в том числе и назначение на должность. И, пока действительный носитель титула жив, сместить его ниже по иерархи или низвергнуть можно только на весьма серьезных основаниях.

— Да, — Кура чуть сощурил глаза, рассматривая меня внимательнее, словно увидел в первый раз. — Бумага исписана золотыми чернилами, с красной печатью конунга. Ваше титулование пожизненно, вне зависимости от дальнейших событий и действий с обеих сторон.

Только выдохнув, я поняла, что все это время ждала ответа, не смея вздохнуть

Пожизненное титулование.

Одно дело услышать это на церемонии и, и совсем другое — знать, что вытащить из этого поместья могут только ногами вперед. Под грохот труб и трепыхание траурных лент.