Путь Рукожопа - Александр Лобков

– Вечер добрый, чифирь в сладость, бродяги, – не полезла за ответом в карман Лонг Дарк. – Присоединяйтесь.

Тут Шая вскочила, вытянула палец и затараторила:

– Эл, эта длинная называла тебя раздолбаем и никчемным неудачником. А эта, – она перевела палец на Настю, – говорила, что у тебя просто руки не из того места растут. А эта… – палец снова пошел на валькирию.

– Ябеда, ябеда, – совсем по-детски перебила Дрянь.

– Я не ябеда.

– Писюлька.

– Я не писюлька. И торт ваш мне не нужен, – засопела девочка, с сожалением глядя на нетронутый кусок сладкого.

– А ну, тихо всем! – неожиданно даже для самого себя рявкнул я. – Ты, мелкая, сидишь и молча ешь торт.

– Ага, – сказала Шая, уселась и немедленно принялась усердно выполнять приказ.

– Вы, дамочка, пока молчите.

Лонг Дарк только улыбнулась и сделала жест, будто запирает рот на замок.

– Ты – рассказываешь.

Мы уставились на Настю. Провалиться мне на месте, но она покраснела. Вот уж от кого не ожидал.

– Чего уж теперь, – начала она, покусывая губы, – сразу надо было рассказать… Чая хотите?

Мы с Хагримом синхронно отрицательно помотали головами и остались стоять. Чая после пива не хотелось, да и ситуация была не та, чтобы чаи гонять.

– В общем, это Дарья, – Настя кивнула на блондинку, – моя сестра.

– Сестра, в смысле сестра-валькирия, как в монашеском ордене? – уточнил гном.

– Что? А, нет, просто родная сестра. В реале.

Дарья молча изобразила поклон.

– Так, и что эта сестра здесь делает? А главное, что ты ей успела рассказать?

– Все, – понурившись, сказала Настя.

– А я тебя птедуптеждала, – с набитым ртом, обличительно ткнув в мою сторону вилкой, пробубнила Шая.

– Молчать и есть торт! – гаркнул я. – Положите ей еще.

Валькирия придвинула к девочке все блюдо с оставшимся угощением, потом подняла руку, словно отличница на уроке, прося слова.

– Ну, говори, – разрешил я.

– На Настюху сильно не серчайте, не виновата она. Надавила я на нее, есть у меня рычаги влияния. Да и не все так плохо для вас, как вам сейчас представляется. В общем, история тут такая…

Дарья, с ее слов, служила в одной из силовых структур. В какой именно – не стала уточнять. По моим прикидкам, это были либо федералы, либо национальное отделение интерпола.

– Не знаю, имеете ли вы представление о том, какие объемы финансов прокачиваются через «Пустоши». Скажу для примера, что большинство крупных кланов давно уже не игровые сообщества, а вполне законные юридические лица в реальном мире, чьи акции вышли на IPO и торгуются на бирже. Очень неплохо торгуются. Вы когда-нибудь задумывались, как игровые деньги выводятся из игры и становятся реальными? – валькирия вопросительно посмотрела на нас.

– Крипта́, – сказал Хагрим, усаживаясь за стол.

Мне стула не досталось, и я устроился на подоконнике. Дарья кивнула:

– Правильно, криптовалюта. Любой монотонный труд в игре это майнинг койнов. Шахтер, бьющий киркой руду, или алхимик, смешивающий порошки и травки, направляют часть вычислительных мощностей своего игрового терминала на создание цифровой валюты. С ростом игрового мастерства растет возможность для майна. И не спрашивайте меня, как это реализовано – не знаю.

– Пока ничего не понятно, но очень интересно. Продолжай, – подбодрил я ее.

– А что непонятного? Где большие деньги, там преступность. С мошенниками и багоюзерами игровая корпорация пусть разбирается сама.

Хагрим заерзал на стуле.

– Но на базе игры бурным цветом расцвела такая мерзкая вещь, как рабство.

Мы удивленно уставились на Дарью.

– Похищение людей, рабовладение, принуждение к добыче игровых ресурсов и занятию проституцией в игре. Все это, своего рода, теневая сторона «Темных пустошей». Цифр я вам даже называть не буду, чтобы не пугать, но поверьте, существуют целые закрытые поселения, где рабы в капсулах круглосуточно фармят для своих хозяев цифровые деньги. И уверяю вас, не только в Китае и Южной Америке, но и в Европе, и у нас. Занимаются этим, естественно, кланы. Не все, но многие. Большинство, так сказать, в лайт-варианте: нанимают за гроши малообеспеченных, принуждают кредиторов, перекупают долги. Но основную прибыль получают те, кто в реале играет крайне жестко. Это натуральные рабовладельцы.

– Но можно же подать жалобу в администрацию, – почесал я в затылке. – Если ограничен в реале, то как-то обратиться из игры.

– Никак, – отрезала девушка. – Тотальный контроль, полный блок на чаты и почту, никаких коммуникаций с другими игроками. Да и мало кому захочется рисковать, если твое тело круглосуточно во власти хозяина.

– Хорошо, – сказал я. – То есть плохо, конечно, но мы-то здесь при чем?

– У тебя в руках оказался квест, за которым охотятся все топ-кланы игрового мира. Не хочешь, кстати, рассказать, как на самом деле получил?

– Без комментариев, – отрицательно покачал я головой.

– О’кей. Большинство клановых аналитиков считают, что по итогам задания территории Темных пустошей, которые сейчас мало вовлечены в игровой процесс и используются для разовых уникальных заданий и получения артефактов, будут полноценно открыты для большинства пользователей. Скорее всего, это будут локации для высокоуровневых игроков, которых все больше становится в игре. А это новые безграничные возможности для фарма уже на новом уровне. И кланы-рабовладельцы заинтересованы в получении квеста больше других, потому что это сулит им самые большие прибыли. На тебя уже кто-то выходил?

– Белые львы, Наемники и Валькирии, – я прямо посмотрел девушке в глаза.

А ведь, красивая чертовка. Могла бы себе в игровом редакторе персонажа и губы пельменями сделать, и грудь пятого размера, и глаза, как блюдца. Но, нет. Похоже, что образ взят с оригинала, есть такая функция. Даже веснушки оставила. Естественная красота во всем очаровании.

– Валькирии здесь не при чем, – отмахнулась Дарья. – В данном конкретном случае я представляю не их, а действую исключительно как офицер спецслужбы. Иначе с вами бы давно беседовали