Хомячки в Эгладоре - Мария Галина

— Лучше пускай мы всю жизнь проведем, блуждая в подземельях, чем напоремся вот на это!

Вот это маячит в переходе, то вспухая и наливаясь багровым светом, то съеживаясь и бледнея, наподобие звезды-пульсара.

— Интересно, как они это устроили? — любопытствует Дюша.

— Да никак они это не устроили! Само вылупилось!

— Выключатель надо найти или что. Наверняка голограмма. Вот же круто!

Барлог мягко перебрасывается от стенки к стенке, словно очень большой воздушный шарик. По тоннелю расползается тусклое свечение.

Гимли с Леголасом жмутся к стене. Генка их не осуждает.

Арагорн, приоткрыв рот, топчется на месте, явно мечтая оказаться где-нибудь еще. Вдалеке доносится глухой рокот проходящих поездов.

— Типичная Мория! — одобряет Дюша.

Он тоже переступает ногами, не сходя с места, что напоминает, скорее, разминку боксера перед схваткой.

— Дюша, не смей!

— Если не я, то кто же… — возражает Дюша.

— Дюша, это же Барлог!

— Естественно…

— Он убьет тебя!

— Геночка, но это же игра. Она должна идти по плану. Ничего страшного случиться просто не может…

— Назгулов тебе мало? Они же нас уже чуть не достали!

— В том-то и дело! Подумай, Геночка, ведь такие назгулы были! Ты же их видела! А они дали нам убежать. Почему? Потому, что это игра! И Барлог тоже. Вот увидишь!

— Дюша…

— Сейчас я его!

— Дюша, — вопит Генка, хватая Дюшу за пояс и удерживая изо всех сил, — Дюша, по книге Барлога Гэндальф примочил! А не ты! А Гэндальфа нет! Без Гэндальфа нам кранты, Дюша!

Но Дюша, подхватив валявшийся у стены ржавый ломик, с криком: «Бей, хоббитания!» уже рванулся вперед. Генка, ухватив его сзади за пояс, отчаянно тормозила обеими ногами. Барлог развернул огненные крылья и засиял еще страшнее, земля тряслась уж вовсе невыносимо, в ушах стоял грохот, сменившийся пронзительным скрежетом, и Генка не сразу сообразила, что в смежном тоннеле, за частоколом бетонных опор тормозит встречный поезд.

Удерживая яростно размахивающего ломиком Дюшу, она лишь краем глаза видела, как стекло в окне ближайшего к ним вагона треснуло и разлетелось мелкими брызгами, и оттуда выкатился темный клубок, разворачиваясь в прыжке в человеческую фигуру. Темный силуэт метнулся вперед, встав между ними и Барлогом. По сравнению со вспухающим до потолка багровым призраком он казался очень хрупким. В воздетой руке что-то блеснуло — Генка увидела меч, наливающийся своим собственным, нестерпимо белым светом.

— Гляди, Ляди! — прошептал Дюша.

— Ты не пройдешь, — эхо метнулось к ним, отразившись от мокрых стен.

Барлог издал адекватный нечеловеческий хохот.

— Я — служитель светлого пламени Арнора, — звучно сказал человек и буднично добавил: — ну и все такое. Сам, в общем, знаешь. Так что проваливай, откуда пришел!

— Гэндальф!!! — завизжал за спиной Арагорн.

— Наконец-то, — вздохнул Дюша.

* * *

Барлог вспух еще больше, густо покраснел и взмахнул огненным бичом.

— Надо же, — продолжал бормотать за спиной Арагорн, — Гэндальф. Так вот ты какой…

В густом мраке у стенки что-то шевелится.

Слепящий белый отблеск, отброшенный мечом предположительно Гэндальфа, на миг, как это бывает при вспышке молнии, выхватывает из тьмы острую серую морду, по величине не уступающую собачьей.

Генка визжит.

— Ты чего? — одобрительно спрашивает Дюша.

— Крыса! — выдыхает Генка, — гигантская крыса. Там…

— Надо же! Они уже и это делают?

Меч Гэндальфа, воздетый кверху, разбрасывает белые шипящие искры — точь-в-точь бенгальский огонь.

— Ух ты! — говорит Дюша.

Барлог, тускло мерцая, нависает над Гэндальфом как красный гигант над белым карликом. Дюше это красочное зрелище очень нравится.

— Он убьет его! — визжит Арагорн.

— Кто кого? — хором спрашивают Гимли и Леголас. Клочок мрака отделяется от стены и подбирается чуть ближе. Генке кажется, что за ним притаился еще один.

— Сейчас я его… — бормочет Дюша.

Как— то боком он продвигается вперед, вдоль стенки, зачем-то ощупывая ее.

У него за спиной клочок мрака шевелит носом.

— Дюша! Не лезь!

Дюша шарит по стенке, брезгливо морщась — стенка мокрая и липкая. Сначала он надеялся, что Гэндальф справится сам, и сражающиеся с красивым фейерверком провалятся в преисподнюю, но Гэндальф явно тормозит. Вероятно, потому, что от остальных участников игры тоже требуется какой-то вклад в общее дело, думает Дюша. Это же не кино все-таки. Это интерактивная игра, тут каждый этап может окончиться далеко не однозначно, а он, Дюша, хоббит и ключевая фигура.

Быть ключевой фигурой ему приятно и почетно. Он ощущает, как от живота поднимается какое-то теплое чувство, наполняя тело легкостью и отвагой.

Ломик Дюша на всякий случай переложил в левую руку.

Бич Барлога хлещет Гэндальфа по плечам. Меч, сталкиваясь с бичом, высекает белые и красные искры. Фрагмент бича отлетает в сторону и лежит на полу, светясь тусклым красным светом, как раскаленный железный прут. Потом он начинает извиваться и уползает прочь.

— Меня кто-то понюхал, — ойкает сзади Леголас.

— И правильно сделал, — машинально отвечает Генка, которой Леголас не нравится. Потом спохватывается. — Дура, стреляй!

— Из чего? Я лук в автобусе забыл!

— Я тоже, — тоненько сообщает Гимли, — то есть боевой топор. То есть в автобусе. Он тяжелый, зараза… А это, по-моему, крысы…

— Я боюсь крыс!!!

— Очень большие. Крысы-мутанты!

— Замолчи!!!

— Они что, с ума сошли! — вопит Арагорн, — это же не по канону! Такого не было! Не было в Мории никаких крыс-мутантов! Волки были. То есть волколаки.

— Ну, считай, что это волки, если тебе так спокойнее.

Свет загорается внезапно и оттого кажется очень ярким. Лампочка, забранная в ржавую сетку, мигает и шипит. Теперь видно, как рельсы уходят в темное чрево тоннеля, по шершавым стенам стекает испарина, кабели вьются, переплетаясь, как черные змеи. Крыс не видно.

Барлога тоже.

— Я же говорил, голограмма, — довольно констатирует Дюша, держа руку на рубильнике, — ее убрать как нечего делать!

Гэндальфа тоже нет. Вероятно, скрылся в сопредельном тоннеле, пока они моргали ослепшими от света глазами. Что, как полагает Дюша, совершенно естественно. Он свое дело сделал и провалился в морийскую бездну. А потом, когда Средиземью будет угрожать развал и разруха, появится весь в белом.