Сфера влияния - Вячеслав Васильев

- Рядовой Левинзон!

Вместе с откликом означенного рядового перед Егором возникла физиономия того самого рыжего здоровяка из вертоджета. И тут же послышался довольный голос майора:

- Да-а-а... Не перевелись ещё богатыри на земле... гм... русской. И где же у нас такие молодцы рождаются?

- В Бирюсинске, - чётко ответил здоровяк, глядя прямо перед собой. Майор помрачнел, и больше вопросов не задавал.

В последний раз комбат вмешался в перекличку, когда старший лейтенант произнёс «рядовой фон Стиглиц!».

Фон Стиглицем оказался тот самый аристократ, выручивший сегодня их с Карлашем. Выслушав его «Я!», прозвучавшее в ответ, майор живо поинтересовался:

- Это что же вы, барон, решили пойти по стопам вашего прадедушки? Он тоже побывал в нашем... кхм... заведении. Кстати, по тем же причинам, что и вы. А потом дослужился до генерала... Кстати, бойцы! Я советую вам обратить внимание на портреты в нашем Красном уголке. Это, так сказать, наши «питомцы», достигшие впоследствии значительных высот как в военной, так и в гражданской карьере. Возможно, рядом с их изображениями когда-то будет висеть и ваше.

Белецкого такая перспектива не очень обрадовала. Нет, он, конечно, был обеими руками «За» и в плане возвращения из штрафбата в ВКФ, и в плане дальнейшего карьерного роста, вот только он хотел бы, чтобы текущий период его жизни был по возможности предан забвению.

После Стиглица начальству и товарищам были представлены ещё четыре бойца. К ним у комбата не возникло никаких вопросов и замечаний. После того, как прозвучала последняя фамилия, майор снова взял слово.

- Бойцы! Все вы запятнали своими проступками честь офицера. Но Империя даёт вам шанс восстановить свое доброе имя. И теперь только от вас зависит, сможете ли вы этот шанс использовать. Подумайте над этим. Империя ждёт, что каждый выполнит свой долг! Даже тот, кто один раз оступился... - и, выдержав паузу, обратился к командиру взвода: - Ну что ж, всё, пожалуй... Командуйте.

Майор с капитаном вернулись в штаб, а старший лейтенант, перестроив свой взвод в колонну по три, повёл его к казарме. Остановив штрафников перед её дверями, он объявил, что они имеют полчаса свободного времени, после чего всем предстоит сдавать зачет по физподготовке, и скомандовал «разойдись».

Большая часть народа после этой команды проследовала в казарму - обустраивать быт. Да и погода особо не способствовала пешим прогулкам. Белецкий и Карлаш решили по рекомендации прапорщика использовать свободное время для похода в военторг. Всё-таки надо было приобрести предметы первой необходимости и для себя, и, чтобы вернуть должок выручившим их людям. После переклички штрафники-новобранцы получили через комм план расположения учебной роты, так что дорогу к магазину военторга нашли без труда.

Но на полдороге до магазина их внимание привлек золочёный купол местной часовни.

- Всегда удивлялся военным городкам, - заявил Егор, притормаживая. - Здания выкрашены в камуфляжные цвета, а бордюры у дорожек побелены, и купол вон, золотом блестит...

- Это всё мелочи. Вон, посмотри туда: Видишь во-о-он возле того ангара притулились мобильные ракетные установки ПКО. Что тут делают МОБИЛЬНЫЕ установки, если это остров? Где им маневрировать? И что вообще здесь делает ПКО? Долбанут по острову с орбиты, и всё...

- Ну, может быть, командование решило, что с Острова ракеты будут лететь до цели на какие-то доли секунды быстрее... - выдвинул свою версию Белецкий, - Кстати. Раз уж мы собирались за спасение свечку ставить в ближайшем храме, то вот он - ближайший... Зайдём?

- Да. Пожалуй, надо зайти. Господь Бог заслужил. Даже не по одной, а по две свечки с брата. На подлете сюда тоже ведь Косая рядом прошла... Мимо, Слава Богу...

И приятели дружно зашагали к часовне.

Первым, что бросилось Егору в глаза, когда они вошли внутрь, был богато украшенный алтарь. Наличие алтаря говорило о том, что в штрафбате возвели даже не часовню, а полноценный храм. В принципе, Егор не раз слыхал, что в местах лишения свободы (а штрафбат, как ни крути, как раз являлся одним из таких мест), многие ударяются в религию. Так что в таком ключе наличие здесь храма, а не часовни, было неудивительно. Так же не удивительно, но довольно-таки неожиданно было наличие в этом храме прапорщика Шелехова. Увидев этого уже успевшего зарекомендовать себя перед ними не с лучшей стороны бравого вояку, друзья нерешительно затоптались на пороге, не ожидая от случайной встречи ничего, кроме очередной порции неприятностей. К счастью, прапорщик не оправдал их мрачных ожиданий: не обращая на двух вошедших штрафников никакого внимания, он домолился у одной из икон, получил благословение стоящего рядом священника, и, сердечно с ним попрощавшись, направился к выходу. Проходя мимо Белецкого и Карлаша, Шелехов скосил на них взгляд, но ничего не сказал. Егору даже показалось, что в его глазах мелькнул огонёк одобрения.

Когда прапорщик покинул храм, друзья взяли из свечного ящика по две свечи, зажгли их и поставили в большой напольный подсвечник перед иконой Николая Чудотворца. Оба, перекрестившись, прочитали вполголоса заученную с детства молитву, а затем просто постояли молча, думая каждый о своём. Не то, чтобы они были сильно верующими... Сходить в церковь после того, как без потерь выбрался из серьезной передряги, поставить там свечку Святому Николаю, поблагодарить Бога за спасение было среди пилотов скорее суеверием, чем актом веры. Может быть, именно поэтому этот ритуал и выполнялся так неукоснительно. Не поблагодаришь Высшие Силы за спасение - в следующий раз ведь могут и не помочь.

Честно говоря, Егору было приятно приходить в храм и просто так, без причины. Возможно, это было связано с детскими воспоминаниями: Бабушка по материнской линии была истинно верующей, и часто водила внука в церковь. Ребенку нравилась торжественная и немного таинственная атмосфера храма, запах ладана, голоса певчих, и слова молитв. С икон и настенных росписей на него смотрели суровые, но добрые лики святых. Детская вера маленького мальчика была искренней и светлой. Потом, взрослея, общаясь с другими людьми, и получая всё больше и больше знаний, молодой человек изменил свое отношение к религии на модное сейчас среди дворянства снисходительно-скептическое. «Мол, это религия для невежественных простолюдинов, но мы-то с вами знаем...». Но на где-то уровне подсознания у Егора сохранилась детская психологическая установка, и сейчас, как и обычно в стенах храма, он впервые за время с оглашения приговора немного расслабился и отвлёкся от гложущих его мрачных мыслей.

Священник не стал подходить к молящимся, но и далеко не отходил, чтобы в случае надобности те могли обратиться к нему за благословением и утешением. Утешение новым штрафникам не понадобилось, а вот благословения они попросили, и, получив его, заученно поблагодарили Святого Отца, и покинули пределы храма.

Едва выйдя на улицу, Сашка весело обратился к другу:

- Похоже, мы с тобой получили «плюсики» в глазах этого прапорюги.