Спящая в огне - Карина де Сантис

— Поразительно, как вы не поубивали еще друг друга, — Этна покачала головой, наблюдая, как Андерс надевает рубашку, почти не шевеля отбитыми пальцами, а после закатывая штанину на правой ноге, обнажая глубокую, почти до самой кости, кровоточащую рану. Любой нормальный человек уже потерял бы сознание от болевого шока, но воитель смог дойти до Севера, при этом ни разу не поморщившись. Калисто все равно была бы недовольна им и целителем из гор, но, по крайней мере, воин пришел с сопровождением. Хоть в этом его нельзя было упрекнуть.

— Нельзя убить, занимаясь священным почитанием Гёдземы, — Гвиневра покачала головой, устремив подведенные серым глаза на рану своего друга, не морщась от ужасного вида.

— Что ты имеешь в виду?

Этна отошла к тумбе, вооружаясь влажной тряпкой, склянками с мазями и иглой с ниткой. Обезболивающее средство вновь осталось сиротливо стоять на своем месте.

— Каждый день мы почитаем Гёдзему тем, что устраиваем священные бои. Это наша обязанность наравне с добыванием пищи, — пояснила воительница, наблюдая как целительница устраивается на полу со своими лекарствами, принимаясь промывать рану, действуя аккуратно и уверенно. При этом она тоже не морщилась от вида крови и раны.

— Надеюсь, ваша покровительница ценит эти жесты, — проговорила целительница, прежде чем отточенными движениями начать сшивать кожу и мышцы, выстраивая аккуратные черные стежки, теряющиеся на волосатой ноге Андерса. — Расскажите еще что-нибудь про Гёдзему.

На миг Этна взглянула сначала на одного горного человека, а после на другую, прежде чем вернуться к своей работе. Она сама не понимала, отчего это желание разговорить молчаливых людей, но, как ни странно, рядом с ними ей было хорошо и комфортно находиться. С Андерсом такое чувство возникло из-за его защиты и огня, разожженного в душе от его слов. А с Гвиневрой… пожалуй, из-за того, что своей незримой силой и уверенностью девушка просто манила и притягивала к себе.

— По преданиям все горные люди произошли от каменных изваяний, которые и были первыми воителями и кузнецами, — начал Андерс, наблюдая за действиями Этны. — Но сама Гёдзема пришла в горы с Запада, когда Форланд был единым континентом, а Смерть ходила под руку с Жизнью.

— И зачем она покинула Запад? — закончив зашивать рану, Этна стала накладывать на нее мазь. Из-за интереса к рассказу ее действия немного замедлились, но были такими же точными и аккуратными.

— У нее начались кошмарные видения. В тех видениях гибли люди от рук ужасного чудовища. Сначала она направилась к шаманам, думая, что те помогут избавиться от кошмаров, но ваши люди были бессильны, — подхватила рассказ Гвиневра, слишком разговорившись, но ничуть не смущаясь этого. — Думая над своими снами, Гёдзема поняла, что это были пророческие видения от предков и захотела изменить ход событий, защитив свой народ от чудовища. Но как сделать это, когда там, — воительница приложила ладонь к груди, за которой скрывалось бесчувственное закаленное сердце, — бьется чуткое сердце?

— Она нашла на Юге того, кто мало-мальски умел ковать металл и ушла с ним в горы, намереваясь закалить сердце и, став отважной, защитить свой народ. В итоге тот незнакомый юноша оказался трусом, научил Гёдзему обращаться с металлом и оставил ее одну закалять сердце, — к этому моменту Этна уже наложила плотную повязку на ногу Андерса и, быстро убрав ненужные материалы на место, требовательно протянула ладонь, чтобы в нее вложили пострадавшую кисть. — Так и появилась наша покровительница.

— А вы не думаете, что ее сны были связаны с предательством Смерти? Все же ваши люди тогда отказались встать на защиту и тем самым помогли устроить переворот на Юге, — молодая целительница с опаской произнесла эти слова, взглянув на горных людей и буквально обвинив их предков в пособничестве переворота. Но, если те и были злы на правдивые слова, то на их лицах это никак не отразилось. Вернув глаза на крупные пальцы, Этна начала ощупывать их, пытаясь определить вид травмы.

— Возможно, так и есть и сны Гёдземы должны были помочь предотвратить этот инцидент, но вышло иначе. Мы не в ответе за действия наших предков, но из их поступков мы можем извлечь уроки, — отозвалась Гвиневра. Этна кивнула, получив нейтральный ответ, прежде чем начала накладывать тугую повязку на пальцы, обездвиживая их.

Этна никогда до этого не слышала полную историю о чужой покровительнице и теперь она стала еще более интересной, чем прежде. Хотя бы этими снами. Кошмарами, которые оказались предупреждением. Мог ли ее сон означать то же самое или это лишь кошмар и не более?

— Гвиневра, у тебя ведь был бой с Андерсом? — закончив с ранами воителя, молодая целительница обернулась к девушке, получая ее утвердительный кивок. — И он не нанес тебе ни одной раны?

— Нанес.

— Не хочешь показать?

Учитывая тон вопроса выбора у воительницы особо не было. Она задрала ткань своей рубахи, обнажая подтянутый живот с кубиками пресса, на котором так неаккуратно блестела не кровоточащая царапина. Вторая царапина оказалась на боку, уходя в область поясницы, будто опоясывая воительницу. Пожалуй, Этна даже не хотела знать, как именно появились эти, пусть и несерьезные, раны.

— Ничего серьезного.

— Все вы так говорите.

Вновь вооружившись мазями и бинтом, молодая целительница принялась за работу, попросив воительницу встать для своего же удобства. Интересно, если бы Этна не догадалась, что у девушки тоже могут быть раны стала бы та говорить о них? Что-то ей подсказывало, что нет.

— Откуда у тебя эти шрамы?

Возможно, некоторым была к лицу неразговорчивость. Руки целительницы на миг замерли, касаясь подушечками пальцев твердых мышц под кожей, изрезанных оружием. Непростительный вопрос, который ей задавали не один раз. Вот только целительница вовсе не ожидала того, что подобное любопытство проявит воительница, которую она видит впервые в жизни. И на этот раз Андерс не придет на помощь — тут ведь простое любопытство, а не каверзный вопрос. Но это все равно был неприятный интерес. Болезненный. Постыдный. Нераскрытый.

— Понятия не имею. Сколько себя помню — шрамы всегда были со мной, — Этне потребовалось несколько секунд, чтобы взять себя в руки и ответить на вопрос. Правда, глаз на Гвиневру она не подняла, делая вид, будто слишком сильно занята ее царапинами.

— А что говорят родители на этот счет?

Андерс вновь молчал и по его непроницаемому лицу нельзя было понять, как он относится к вопросам подруги и считает ли их уместными вообще. Но, судя по его молчанию, считает и, более того, сам не прочь выяснить историю чужого благословения своей покровительницы.

— Я сирота, — на этот раз Этна подняла глаза на воительницу, сжимая челюсти и голые ладони, прекращая обработку ран. Подведенные серым голубые глаза смотрели воинственно и выжидающе. Будто между ними был негласный поединок.

— Ты не знаешь, где твои родители?

— Понятия не имею.

— Не кажется ли тебе это странным, что в мире, где новая жизнь ценится больше, чем золотой слиток, тебя бросили родители, оставив в подарок лишь странные шрамы?