Злой - Владислав Выставной

Сектор Кацуми Танака начинался как раз в той имитации «здания», в котором произошла неожиданная встреча с Вики. Снова охранник на входе, снова вежливое и, как начинало казаться, несколько издевательское приветствие системы:

— Здравствуйте, доктор Палмер!

Вики шла впереди — ослепительно прекрасная в своем свежем белом халате, в красных туфлях на «шпильках», которые, наверное, надела специально для нового друга. Ник с трудом гнал фривольные мысли, напоминая себе, что идет не на экскурсию, а в то самое пресловутое вражье логово.

От всего услышанного и увиденного за последнее время в голове плескался противоестественный коктейль, в котором бурлили совершенно несочетаемые ингредиенты. В Корпорации и ее порождении — жутком, открывающем все новые тайны, как чудовищная матрешка, комплексе «Андромеда» — он давно уже видел не только объект промышленного шпионажа, но и личного врага. Однако новые открытия, словно обухом по голове, смещали в сознании простые и понятные полюса добра и зла: сначала здесь появляется Вики, а теперь не кто-то — а Кацуми Танака собственной персоной.

Кацуми Танака считалась легендой генной инженерии. Надо признать — легендой скандальной. Ее эксперименты с геномом человека в конечном итоге были запрещены специальной конвенцией ООН. Она была вынуждена уйти из своего института в окрестностях Кембриджа. И хоть уходила она под аплодисменты ведущих профессоров и академиков, с тех пор о ней ничего не слышали. Считалось, что она ушла на покой — уехала куда-то в Тибет, разочаровавшись в науке.

Оказывается — черта с два! Ни капли она не разочаровалась в деле всей своей жизни.

Хотя трудно сказать, что именно было делом ее жизни. Сам Ник, как биохимик, знал о ее работах лишь в общих чертах. Но ему были прекрасно известны два основных направления ее научной деятельности — те самые, что приводили в ужас священнослужителей всех религий. Первое — генная коррекция, то есть выведение идеальной в физическом плане человеческой особи. А ужасающим ответвлением этого направления было создание андроидов — биороботов, практически неотличимых от людей, но лишенных разума и, стало быть, каких-либо человеческих прав. Теоретически развитие второго направления вело к узакониванию рабства — сколько ни протестовала против такого определения передовая часть научной общественности.

Вторым направлением был скандально известный «ген бессмертия». Кроме того, термин «активный мутаген» вроде бы также был введен в употребление этой великой женщиной.

Что же до «гена бессмертия», то, как становилось ясно из рассказа Вики, он так и не был сконструирован — по крайней мере, в том виде, в котором его представляла себе сама Кацуми. Со слов Вики выходило, что бессмертие в его нынешнем виде, в проекте «Кронос», достигалось при мощной поддержке высокотехнологичной нанотехники — о чем и предупреждали оппоненты Кацуми Танака.

Изначально же «ген бессмертия» предполагал практическое бессмертие для всех: одна таблетка — и ты подобен греческому богу.

Но, видимо, владельцы Корпорации не желали ждать разрешения бесконечно сложной генной головоломки. Это вполне понятно: бессмертие не нужно мертвому. Оно нужно здесь и сейчас. А ученые пусть себе мудрят — сто, двести лет, сколько угодно. Бессмертный может себе позволить такое ожидание…

Коридоры офисного типа закончились шлюзом высшей биологической защиты: разумеется, работы в лабораториях велись по принципу «чистой комнаты» — ни единой пылинки, ни единой посторонней бактерии.

Надевая прозрачный комбинезон биологической защиты, Ник ощутил дежавю: ему показалось, что сейчас снова придется нырять в какие-нибудь жуткие мусорные баки и канализационные тоннели.

Вместо этого вокруг была стерильная белизна. Тонко гудели столь же белоснежные, теряющиеся на фоне стен приборы, бесшумно ступали сотрудники в одинаковых стерильных комбезах. Ник отметил про себя, что такое облачение очень даже кстати: в стерильной маске никто не заподозрит в нем самозванца. Системы «Андромеды» упорно величали его доктором Палмером, и Ник мысленно возносил благодарности предусмотрительному и далекому уже Берни: «Как ты там, дружище? Если бы ты только себе представлял — какие темные чудеса творятся в этой огромной паучьей банке…»

Прежде чем запустить в лабораторный сектор, их прогнали через многополосное стерилизующее облучение. И лишь после этого они ступили в святая святых генных исследований Корпорации.

— Здесь идут генные исследования клеточного уровня, — тихо говорила Вики. Теперь узнать ее можно было только по голосу. — В основном работает автоматика — мы только проверяем и фиксируем результаты.

— «Идеальная клетка?» — догадался Ник.

— Да, — кивнула Вики. — Пятьдесят процентов успеха в формировании каждого отдельного беса — это наши технологии.

— А остальные пятьдесят процентов?

— Всей картиной владеет только руководитель проекта. Есть еще сектор нанотехнологий. Там для каждого нового кандидата готовится собственный комплекс активных наноструктур, которые вводятся в организм и занимаются его постоянной поддержкой и очисткой. Возможно, есть и еще какие-то специальные сектора, но это уже вне нашей компетенции… А вот то, о чем я тебе говорила…

Вики таинственно скосила глаза на мощную дверь в конце коридора.

Таких дверей он еще не видел: огромная, круглого сечения, на мощных поперечных кронштейнах. Такие, наверное, защищают банковские хранилища.

У двери стояли двое — в том же биозащитном облачении. Но даже сквозь эту мешковатую, обливающую пластиком одежду было видно, что никакие это не ученые и даже не лаборанты. Это охрана.

Ник легонько сжал плечо Вики — словно прощаясь — и направился прямо к двери. Охранники двинулись было вперед, перекрывая ему путь, но мягкий голос автомата отчетливо произнес:

— Приветствую вас, доктор Палмер! Проходите, пожалуйста!

Глухо загрохотало — и дверь стала медленно выдвигаться из глубины стены. Охранники почтительно расступились.

«Все-таки важной персоной был этот Палмер! — снова подумал Ник. — И как он только очутился в том занюханном секторе? Надо сказать — очень удачно очутился. Вот вам и еще одна загадка…»