Отродье Идола - Лиза Смедман

В разуме Тессании быстро, как змеиный язык, промелькнула картина того, что она собиралась совершить: сваленные кучу мужчины и женщины с ярко-красными лицами и выпученными глазами.

Арвин поёжился. Поклонники Ярящегося Бога могли быть безумцами — лишь безумцы способны считать извержения вулканов, ураганы и зажжённые молниями лесные пожары подходящей причиной для радости — но это не означало, что они заслуживают смерти.

Сибил в очередной раз эксплуатировала человеческую доверчивость. Сначала чума, а теперь — пилигримы. Арвин должен был остановить Тессанию, если сумеет.

Он услышал новый раскат грома над Вилхонской протокой. Просто природная буря? Или голос Хоара, бога мести?

Арвин криво усмехнулся.

- Вин! - воскликнул знакомый голос. - Просил же не продавать вина, пока я не вернусь.

Арвин повернулся в ту сторону. Даррис ничего не говорил про вино. Плут что-то задумал, и Арвин решил пока что не мешать полуэльфу.

Неожиданно к юноше возвратилось зрение. К нему шагал Даррис — уже без кожаного мешка. Полуэльф держал одну руку за спиной, запустив её за воротник, как будто почёсывал шею. Это был старый трюк гильдии — способ сунуть под рубаху что-то спрятанное в ладони. Скорее всего, жезл, которым он только что восстановил зрение Арвина.

Притворяясь, что по-прежнему слеп, Арвин вытянул перед собой руки. «Подыграй» — просигналил он. Вслух юноша добавил:

- Даррис? Это ты?

Вместе с этим юноша принялся исподволь разглядывать Тессанию. Внезапно возвратившееся зрение разорвало связь с её разумом, но он уже узнал всё, что хотел. Он отчётливо запечатлел в сознании её внешность, пока «слепо» таращился мимо. Тессания была из тех представителей змеиной расы, которые легко могли выдать себя за человека. У неё были круглые зрачки, любые признаки хвоста под мантией отсутствовали. Пепельно-серые перчатки обтягивали руки, тоже вполне человеческие, и единственный открытый участок кожи — лицо, выглядывающее из тесного чёрного капюшона — был лишён чешуи. Но Арвин заметил, что она почти не раскрывает рот, даже когда говорит, произнося слова резко и обрывисто. Наверное, у неё был раздвоенный язык.

Она была одета как жрица Талоса — в доходившую до лодыжек чёрную мантию с длинными рукавами. Мантия была расшита золотыми молниями, а рукава заканчивались рваной каймой, тоже расшитой золотой нитью. Передний край капюшона был украшен божественным символом; бьющими из центральной точки тремя молниями коричневого, красного и синего цветов, воплощавшими собой разрушительные силы землетрясений, огня и потопов. Её левый глаз был укрыт чёрной повязкой — ещё один символ одноглазого бога, которому она якобы служила. Арвин отметил, что в отличии от лиц истинных талосопоклонников лицо ложной жрицы было лишено царапин.

Тессания поставила на сгиб локтя три кувшина с вином, за которые ему заплатила, в другой руке сжимая свои дорожные сумки. Пилигримы требовали вина, настаивая, что после долгого марша по холмам у них пересохли глотки. Она ответила им резкой отповедью, приказав утолить жажду водой. Вино, сказала она, будет выпито за обедом.

- Начинайте готовить трапезу, - приказала ложная жрица.

Паломники поклонились, скрестив руки на груди, потом заспешили прочь.

Тем временем Даррис подошёл к Арвину.

- Сколько ты взял с неё за вино? - требовательно спросил он.

- Пять гадюк за кувшин, - ответил Арвин, протянув ему золотые монеты и глядя чуть в сторону.

- Пять? - спросил Даррис, повысив голос. Изображая, будто ругает Арвина, он погрозил ему пальцем, потом мимолётно коснулся своего носа. «Притворяйся».

- Я же приказал тебе брать шесть!

Он раскрыл сложенную ладонь: «Дерись».

Сердито глядя на Арвина, он воскликнул:

- Так значит, ты меня обкрадываешь? Снова принялся за старое, да?

Он схватил Арвина за плечо и встряхнул. Золото посыпалось с ладони юноши на землю. Арвин понимал, что задумал Даррис: фальшивая ссора была старым гильдейским трюком. Арвин должен был толкнуть Дарриса на Тессанию, которая удивлённо смотрела на ссорящихся людей. Плут врежется в жрицу, схватится за её одежду, как будто пытаясь удержать равновесие — и запустит лапу в её карман. Отличный трюк — если вы имеете дело с человеком, а не с существом, которое способно убить вас одним укусом.

- Ты никогда не брал шесть, - спокойным голосом ответил Арвин. - Ты сказал мне пять, и столько я взял.

«Нет», - просигналил он.

Юань-ти со скукой на лице отвернулась и направилась следом за паломниками.

Даррис поднял ладонь и дёрнул её вверх: «толкай!» Затем он ударил Арвина. Сильно.

Арвин принял удар, не пытаясь уклониться, как и полагалось слепцу; за дракой по-прежнему наблюдали талоситы. Он поднял ладонь ко рту, чтобы вытереть кровь с разбитой губы. Согнув два пальца, как когти, он превратил этот жест в плавное движение, кивнув в сторону жрицы.

«Она юань-ти.»

Это заставило Дарриса замереть.

- А, - сказал он. Потом, громко: - Теперь вспомнил. Ты прав; это вино стоит пять гадюк. Извини за недоразумение, Вин.

Полуэльф приобнял его плечи, воспользовавшись этим, чтобы прошептать Арвину на ухо:

- Юань-ти — госпожа бури? Ты уверен?

Арвин кивнул.

- Что у неё в мешке? - выдохнул Даррис.

- Яд, - прошептал в ответ Арвин. - Она собирается подмешать его в вино.

- Понятно, - Даррис бросил на талоситов долгий оценивающий взгляд. - Они тощие, как рабы, - сказал он, используя старое гильдейское выражение, обозначавшее персону, у которой нечего было украсть. Потом полуэльф пожал плечами. - Как по мне, не стоит здесь задерживаться. Если это и в самом деле юань-ти, всё самое ценное она заберёт себе.

Арвина затопило отвращение, когда юноша понял, что Даррису показалось, будто он предлагает последовать за паломниками, чтобы ограбить трупы, когда яд сделает своё дело.

- Я не это имел в виду, - сказал он. - Мы должны помешать ей отравить пилигримов.

Даррис убрал руку с плеча Арвина и отступил на шаг.

- Её игры — не моё дело, - заявил он. Он проследил за юань-ти, когда та покачивающейся походкой подошла к месту, где пилигримы приготовили хворост для костра. - А тебе-то что до них?

- Эти люди погибнут, - ответил Арвин.

- Ну и что? - спросил Даррис. - Рано или поздно их всё равно убьёт какой-нибудь потоп или пожар, на которые они сами молятся.

Он похлопал себя по виску. «Безумец.»