Уцелевшие - Мэрион Зиммер Брэдли

— На это вам никто не ответит, досточтимый господин. Тем не менее я знаю налетчиков, вооруженных такими клинками. Я не сумею назвать вам страну, откуда они появляются, не сумею указать и место на вашей карте. Но могу вас заверить, что они пользуются репутацией отъявленных злодеев.

— Глядя на это лезвие, я готов поверить слухам, — сказал хозяин каравана. — При первом взгляде на такое оружие я еще подумал: как святые позволяют существовать такой нечисти?

— Пути святых неисповедимы, — сказал Аратак, и хозяин каравана кивнул.

— Это точно, и уж нас-то об этих путях не спрашивают. — Он отрицательно замотал головой, когда Драваш вознамерился возвратить ему странное оружие. — Святые не позволяют мне пятнать мою честь обладанием такой штуковиной! Сохраните ее, благородный сэр, и передайте на рассмотрение тех, в чьем ведении находится пресечение распространения злодейств на земле. Досточтимый господин, фелиштара… — он поклонился Дэйну и Райэнне, желаю вам спокойной и приятной ночи. — Он помолчал, глядя в небо, еще светлое, но быстро темнеющее. — Этой ночью я буду спокоен, лишь находясь в палатке. Говорят, что могущество Звездных Демонов в этих местах за последнее время сильно выросло.

— Что вы хотите сказать? — резко спросил Драваш, и старик моргнул.

— Может быть, это и ерунда, известно, дурак и от своей тени шарахается; но я слышал истории о том, что рыскают в здешних местах чудовища, не похожие на обычных животных, и не убить их праведным копьем. Хотя, может быть, просто какой-нибудь истеричный дурак увидел ствол дерева при лунном свете и поверил, что оно гонится за ним, а может быть, перепугался рашаса, которого не смог убить, вот и выдумал историю, чтобы оправдать собственную трусость. Но ведь кто знает, что случается, когда появляются Звездные Демоны?!

Они проводили взглядами удаляющегося в сумерках хозяина каравана, плюмаж которого раскачивался в такт шагам.

— Что ж, — наконец сказал Дэйн, — по крайней мере, уже имеется хотя бы один вопрос, который мы можем задать Джоде.

Паренек устроил себе ложе рядом с Дэйном и Райэнной.

«Этого еще не хватало», — подумал Марш. Впрочем, в цивилизациях, подобных здешней, видимо, не придают большого значения уединению. И, похоже, Джода не собирался уделять особого внимания занятиям Дойна и Райэнны. Только бы не стала возражать Райэнна…

Раненое плечо Джоды прекрасно заживало. Эта планета, возможно, и варварская, однако медицина здесь развита. Кое-чему могли бы поучиться и врачи Содружества. Дэйн не был экспертом, но именно уровень развития медицины служил доказательством, подтверждающим теорию о затерявшемся космическом корабле швефеджей, хотя Андриго и указывал, что развитие медицинской технологии не обязательно связано с другими достижениями науки. На этой планете издавна процветало искусство шлифовки линз, а это неизбежно привело к открытию микробов и, в свою очередь, — к созданию антисептиков и бактерицидов.

Джода спал, и расспросить его было пока невозможно. Марш забрался на свое ложе и понял, что даже при наличии интимной обстановки он вовсе не склонен вести себя как обезьяноподобные. Он настолько устал, что заснул еще до того, как голова коснулась подушки. Он должен спать, спать и спать, и нет такой силы, которая способна его разбудить.

И все же Дэйн проснулся, услышав шорох босых ног по траве рядом с палаткой. В темноте он нащупал рукоять меча и замер, прислушиваясь.

Кто-то пробирался в темную палатку. Райэнна, свернувшись калачиком, продолжала сладко спать, ровно дыша. Затем чей-то силуэт появился на фоне полотна палатки, освещенный сзади огнем.

Это был Джода, он, постояв мгновение у входа в палатку, вновь исчез в ночи.

Дэйн осторожно перебрался через Райэнну; она издала слабый звук, но так и не проснулась. Крепко сжав рукоять меча, он последовал за парнем.

За стенами палатки неожиданно низко засверкали звезды — легионы факелов на бархатном небе. Луны не было, да она и не требовалась. Бельсар находился в центре галактики, так густо заполненной звездами, что небо сияло разноцветным блеском. Дэйн в благоговении застыл на несколько мгновений, уставясь на звезды, но затем вспомнил о Джоде и его таинственной миссии. Он стиснул зубы, подозревая некое вероломство — не зная, какое и зачем, — и огляделся.

Парень стоял неподалеку на полянке. И ничего не делал. Просто стоял, обхватив рукой раненое плечо, словно оно беспокоило его, и таращился в небо. Стоял и смотрел вверх.

Дэйн покачал головой, подавляя зевок. Он внезапно ощутил нелепость ситуации. Какого черта он делает здесь, шпионя за парнем? Почему не спит, отдыхая от напряжения дня сегодняшнего и в предвкушении коллизий завтрашних? Может, у Джоды просто хобби — считать звезды, пусть себе считает. В этом, как говорили на старушке Земле, не было ничего незаконного или позорного. Дэйн повернулся, задев ногой камень; Джода вздрогнул и увидел его.

— А ты не боишься, путешественник из Райфа? — спросил Джода, неприятно усмехнувшись. — Звездные Демоны похитят твое мужество и лишат рассудка! А если они еще и в дурном расположении духа, то схватят и унесут на небо и там съедят! Разве ты не знаешь, что Звездные Демоны проморозят тебя до костей и начнут выпадать твои волосы и болеть зубы, прокиснет молоко у твоего любимого костли? Ведь если бы не бдительность святых, они бы и весь мир спалили! Так что лучше вернись в палатку, пока не разорвали они тебя на мелкие кусочки!

Дэйн уставился на него и наконец сказал:

— И ты веришь всему этому, Джода?

В свете звезд было видно, как насмешливое выражение лица юноши сменилось на загадочное.

— Нет, — сказал Джода, — а ты? Все верят.

Дэйн пожал плечами и улыбнулся:

— Меня всегда мало волновало то, что думают другие.

— И тебя действительно не страшат звезды? — заинтересовался Джода. Голос его звучал почти сердито.

Дэйн покачал головой:

— Нет. Да и не встречались мне никогда Звездные Демоны, а если бы я чего-нибудь боялся, то уж чего-нибудь мне известного, того, что может причинить неприятность.

— Очень странно, — тихо сказал Джода. — Я ведь отъявленный трус, путешественник из Райфа. Мой отец говорит, что я создан как раз для того, чтобы закончить свои дни в животе у рашаса, и, вероятно, он прав. Я глуп и неуклюж, а твоя женщина-копейщица настолько хорошо сражается, что я боюсь и ее. Когда я оказываюсь в битве, то мне начинает казаться, что я умру от страха еще до того, как увижу первого врага. Я боюсь даже таких тихих животных, как ганджиры, а это ведь вообще глупость, я же вырос среди них, и даже моя младшая сестра управляется с ними, пригоняя их с пастбища, и страха у нее нет и половины моего. Но тем не менее я никогда не боялся звезд. Я понимаю, что такому трусу, как я, не место среди людей, но звезд я не боюсь. И ты первый из всех остальных, который тоже их не боится.

Он помолчал; в сверкающем звездном свете видно было, как злость волнами прокатывается по его лицу.