Колдовство для олигарха - Марина Тройнич

Тут я заметил, что на дерево опустился ворон. Поспешил к нему. Бабкиных посланцев я различал всегда и везде. Выслушал птицу и усмехнулся. Так и знал, что старушки беспокоятся о «внученьке». Просто удивительная способность моей супруги мгновенно вызывать симпатию. И ладно бы только у людей.

Дорогая женушка уже спешила в мою сторону. Выжидающе уставилась на ворона. Давно заметил, что девчонка очень любопытна. Вот и сейчас с нетерпением желала узнать, что сообщит посыльный. И ведь главное — как поняла, чей он?

Тут я совершил неожиданный для себя поступок: снял с пальца волшебное кольцо, позволяющее понимать, что говорят птицы и звери, и вручил супруге. И вскоре с интересом наблюдал за ее общением с вороном. На лице женушки сначала появилась радость, потом ее сменило недоумение, затем — страх. Девчонка явно очень испугалась, но быстро справилась с собой. Я запоздало спохватился, что напрасно отдал колечко. Но не станешь же отбирать обратно!

Опять подумал, что зря заключил с Угримом это глупое пари. Кажется, супруга ничуть не пылает желанием прыгнуть ко мне в постель или хотя бы в объятия. Зато я стал замечать, что начал ее ревновать. Особенно к наглому красавчику Савве. Его пылкие взгляды выводили меня из себя. Не был бы он царским сыном…

В это время Любка вдруг метнулась куда-то за дерево.

— Ой, моя хорошая!

Из-за ствола торчало древко ее невыносимой метлы. Я даже возмутился: всем навстречу бросается с радостью, кроме собственного мужа. Мрачно хмыкнул. Не образумится — посажу в башню, в которой ее ни один Иван-царевич на самом прытком сером волке не достанет.

Я предупредил женушку, чтобы не вздумала отправиться полетать, и направился к шатрам, заметив прогуливающуюся возле них Флору. Решил, что клин следует вышибать клином. Флора встретила меня сногсшибательной улыбкой:

— Повелитель, я хотела подойти, но не решилась. Вы с таким вниманием рассматривали дерево. Что в нем было настолько необычного?

— Ничего особенного. Птицы. Вон супруга до сих пор любуется.

Обменялся с пышногрудой красоткой еще парой фраз, но в отсутствие Любки интереса флиртовать не было, а супруга никак не возвращалась. И о чем можно так долго говорить с метлой?

Наконец женушка явилась. Радостная и довольная. Я с удовольствием заметил, что настроение ее испортилось при взгляде на Флору.

Я приобнял Любку за талию и отвел в сторону:

— Сударыня, сегодняшнюю ночь вам придется провести со мной. Обещаю, посягать на вашу честь не стану. Но иначе подданные не поймут.

Она взглянула на меня и быстро отвела глаза. Я даже не понял, что мелькнуло в них — страх или обида?

В шатре набросил на девчонку покрывало и быстро потушил свечу. Любка свернулась калачиком и постаралась отползти к самому краю постели. А я в который уж раз проклял дурацкое пари. Не знаю, как для Любки, а для меня эта ночь оказалась пыткой. Зато утром, заметив брошенный вскользь взгляд супруги, порадовался своей сдержанности. Подожду еще немного, и девчонка будет моей.

За завтраком Любка, нисколько не жеманясь, налегала на еду. Глаза Флоры метали в мою сторону молнии. Она притворно вздохнула:

— Княгиня, вам можно только позавидовать. Никакой аппетит не мешает вам оставаться стройной.

Любка дернула плечом:

— Занимайтесь физкультурой! Например, не сидите в карете, а сделайте пробежечку вслед за ней.

Сидевшая рядом боярышня Олена удивленно подняла ресницы:

— Вы могли бы так поступить?

— Почему нет? Красота требует жертв! Я вообще-то все смогу, если очень понадобится, — с набитым ртом добавила Любка. — И коня на скаку остановить, и в горящую избу войти!

Неужели это полет над священным костром на ее самомнение так подействовал? Решила, что теперь в огне гулять сможет?

Не один я озадаченно посматривал на Любку. Только Флора неопределенно хмыкнула, кажется, как-то по-своему истолковав эти слова.

От занимательной беседы нас отвлекли два подъехавших всадника. Одного я узнал сразу — кот-оборотень Кийс. Второго раньше не видел. Они спрыгнули с коней и согнулись в поклоне. Кийс представил спутника:

— Мой друг Локша.

Об этом волке-оборотне мне уже приходилось слышать.

Кот добавил:

— Повелитель, прошу меня выслушать. Важные известия…

Прежде чем мы отошли, я заметил, что лицо супруги расплылось в улыбке. Хм… старые друзья встретились вновь? Кажется, кого-то из этой парочки, а может, и обоих, она отлично знает. Ну, конечно, наш пострел везде поспел. И как она сумела при таких знакомствах остаться человеком?

Когда Локшу радостно приветствовала красавица Флора, я изумился еще сильнее. И эти знакомы? Как-то уж слишком тесно здесь все переплелось. И главное, обнаружить ничего подозрительного так и не получается.

На этот раз и Любка не поджала презрительно губы при приближении Флоры, а радостно приветствовала «сиротку» и ее спутника. Они что-то оживленно обсуждали, и, очевидно, разговор приятен для всех троих.

Я повернулся к Кийсу:

— Ну рассказывай.

То, что поведал кот, было поистине потрясающе. И даже не то обстоятельство, что безродная служанка превратилась в любимую дочь царя, а само поведение Салтана… Или он настолько извел себя чувством вины и теперь каялся? Царь просто не знал, что и сделать для своей дорогой «дочурки», как угодить и чем потрафить. А дамочка оказалась не промах. Спровадила всех неугодных ей воевод и бояр, посадила на их место преданных себе слуг.

— Представьте, повелитель, ей уже подчиняются министры! И войском она командует. А вскоре Салтан собирается передать ей царский венец и уйти на покой.

Я задумался. В этом случае вернуть престол истинным наследникам будет очень трудно. А скорее всего — невозможно. Да и с Салтаном может случиться все что угодно. Знаю, как такие дела делаются, не первый год живу на свете.

— Спасибо, Кийс. Придется поспешить.

И обдумать, как следует действовать. Теперь поездка стала представляться куда более опасной, чем вначале. Может, отправить женщин обратно? Но без Олены смысл путешествия полностью теряется. Да и делить пополам и так не слишком большой отряд не стоит. Ладно, обмозгую все еще раз и приму меры.

Но сделать этого я не успел. Судьба распорядилась иначе.

Федор

В первый раз в новом своем облике я встретился с князем и Любкой в трактире Настасьи Вахромеевны. В том, что моя подружка лично знакома с повелителем, нет ничего удивительного. Я уже знал, что она довольно знатного рода, а трактир, как она уверяла, — лишь развлечение для женщины, которой не в радость сидеть в тереме да вышивать платочки. Правда, у меня есть совсем иное объяснение этой прихоти, но осуждать красавицу я не мог. Не по чину горячей бабе столь плюгавенький муж.