Два меча - Роман Романович

— Кофе не отравлен, надеюсь?

— Чем? Любовным зельем?

— Пфф, — выдохнула она.

Я забрал папку, уселся в кресло. Хороший кабинет у центуриона. Побольше моей квартиры. Документ был скромным, всего-то на пять односторонних страниц. Не какой-то древний трактат, а свеженапечатанный на принтере.

Итак, что тут у нас.

Сначала шла философская часть, объясняющая, что такое первые пять чакр. Первая — это начало жизни и жизненной силы. Вторая чакра, дополняющая первую, — распространение и взаимодействие. То есть сексуальность и эмпатия. Третья — источник, восприятие маны. Четвёртая — контроль и магическая воля.

Иначе говоря, сначала идёт жизнь, потом эта жизнь стремится к распространению и постепенно усложняет взаимодействие с окружающей реальностью через магию. Пятая чакра — апогей этого. Воля, облачённая в Голос. То, что влияет на реальность, с помощью Слова.

После философского вступления шли более конкретные вещи. Что способность раскрыть чакру зависит от стандартных вещей, таких как талант, но также и от того, насколько амбициозен человек. Есть ли ему что Сказать. Прямо так и было написано, с большой буквы. Дальше были всякие конкретные рекомендации, парочка тренировок и прочее.

— Дочитал, — глянул я на Элину. — Это всё серьёзно? Нужно быть амбициозным?

— Не просто амбициозным, — покачала она головой. — Ты знаешь проблему порогов?

— Что ещё за проблема? — нахмурился я.

— Деревенщина, — закатила она глаза. — Первый порог определяет то, способен ли человек в принципе стать одарённым. Второй порог — это пятые звезды в первых четырёх чакрах. В документе описана не просто философская муть, как ты мог подумать. Это буквально инструкции. Чтобы зайти дальше, чем пятая звезда, в случае первой чакры нужно быть полным жизни и силы, культивировать это в себе. С пятой же чакрой сложнее, потому она сама по себе является порогом. В курсе ли ты, что в аристократических кругах, несмотря на все возможности семей, Голос открывают далеко не все наследники?

— Откуда мне, изгою, об этом знать?

— Не знаю, кто там тебя изгонял. Деревенщина и есть деревенщина, — смерила меня женщина взглядом. — Это так называемый третий порог. Ты должен быть цельной личностью. Стремиться к большому. У тебя должно быть, что сказать миру.

— А тебе есть что сказать? — посмотрел я на неё с интересом.

— Конечно, — невозмутимо ответила она и тут же припечатала: — Но это тебя не касается. Всё, консультация закончена. Что понял, то понял, дальше твои проблемы.

— У нас ещё одно дело.

— Да… — посмотрела она недовольно. — С твоим поместьем не всё так просто, и Медина наделала долгов, поэтому жди. Всё решим.

— Решим так решим. Спасибо за информацию, — вернул я ей документ. — Так что, может, всё же украсть тебя, а? — подмигнул я.

— Вали уже, — бросила она раздражённо.

Ну, не судьба.

***

Совсем не мило пообщавшись с Эварницким, Элина дождалась, когда он точно покинет здание, и отправилась к отцу. Тот принял её у себя в кабинете, наградив насмешливым взглядом.

— Ты заметила, что стала бегать ко мне, будто тебе снова восемь лет?

— Нет, не заметила, — ответила она прохладно. — Эварницкий заходил. О чём ты прекрасно знаешь.

— Знаю, — не стал отрицать мужчина. — Что он тебе такого сказал?

— Выбесил, как обычно. Мне кажется, отец, ты ошибаешься, отпуская его.

— А за что нам его сажать?

— Даже не знаю. — Женщина сделала вид, что задумалась, — За регулярные драки и нарушение порядка? За подозрительную деятельность? За участие в тёмных ритуалах? За убийство аристократов?

— Мы с тобой это уже обсуждали. Разве ты осталась в накладе после его выходки? Фактически, эта секта действовала больше десяти лет. Следы тянутся в столицу и другие государства. Ты, Элина, поймала очень крупную рыбу. Без потерь, между прочим.

— Да, только ты сам знаешь, какую это волну подняло. Наместник дал добро проверять всех, кто отдавал деньги в благотворительный фонд демонолога, а это две трети аристократии. Как бы нас не сместили под это дело. Слишком много влияния мы сейчас получили.

— Не вижу ничего по-настоящему критичного, с чем бы наш род не справился. Ты за свою жизнь опасаешься?

— В том числе. С чего ты взял, что проклятия Эварницкого не заденут нас?

— С его слов, они направлены на то, чтобы причинить вред ему, а не окружающим.

— Угу, — буркнула женщина. — Поэтому все вокруг него мрут.

— Все, кто нападает на него.

— После того как станет известно, что он причастен, на него как раз может напасть две трети аристократии. Что тогда будет?

— Во-первых, это отличный способ проверить, где ещё течёт.

Элина поморщилась. В её личной группе работал родственник демонолога. Допрос показал, что он сливал ему информацию. Это было такое фиаско, что у женщины просто слов не находилось. Все проверки до этого он как-то смог обойти, что наглядно показало несовершенство системы безопасности. И где, в корпусе!

— Во-вторых, не в том они положении сейчас, чтобы активно действовать. А так подождём, посмотрим, что ещё Эварницкий выкинет.

— Что-что. Клинья ко мне подбивать будет, — фыркнула женщина.

— Так и отлично же, — усмехнулся отец. — Сомневаюсь, что он хорошая партия для тебя, но ты долго ещё тянуть будешь? Найди себе уже жениха.

— Когда мне это делать, с моим-то графиком? — возмутилась Элина.

— Не мои проблемы. Даю тебе год. Если не справишься, тогда сам подберу подходящую кандидатуру. А то разбаловал тебя. Всё. Иди, иди, — замахал мужчина руками, будто кошку прогонял.

«Да чтоб тебя», — подумала Элина и отправилась на выход.

***

От Фетисовой я вышел в спокойном состоянии, но стоило задуматься, как настроение улетучилось так же быстро, как летние денёчки с улочек этого города.

Беспокоил меня один простой вопрос. Что я могу сказать миру? Что такого заявить, что для этого понадобится Голос?

Едкие замечания, сомнительные ругательства, ворчание и пару красивых фраз на латыни. Для этого хватит и обычного голоса.

Бытует мнение, а предоставленная Фетисовой информация как раз подтверждает его, что путь одарённого — это не механическое накопление энергии с целью открыть звёзд побольше. Это ещё и нечто большее, философское. Сложно сказать, насколько это так. Первая чакра, жизни — ну хочешь ты жить. Полон сил и стремишься вперёд. Что