Драконьи булочки - Лариса Петровичева

Надо же, гном преодолел свою неприязнь к оркам ради общего дела! Я невольно ощутила тепло в сердце. Орки радостно зашумели, захлопали в ладоши, затопотали. Я вскинула руку, призывая к порядку, и сказала:

— Буду на раздаче. Подходить по одному, не орать, вести себя прилично. Поняли? Тогда вперед!

* * *

Мясник, Шеймус Шу, конечно, расстарался: рагу пахло так, что живот сводило, и все мысли становились лишь о том, как бы поскорее погрузить ложку в эту ароматную семью картофеля, лука и кусочков свинины с ароматными пряностями и густым соусом. Вооружившись половником с длинной ручкой, я принялась раскладывать рагу по тарелкам, собранным с бору по сосенке, а орки, получив обед и расплатившись за него, усаживались прямо на землю и начинали есть. Снега и холода они не боялись.

— А я этот котёл купил, уж не помню, зачем, — признался Шеймус. — Стоит он у меня в сарае, а тут я и вспомнил про него. А рагу это простое блюдо. Чего его там готовить-то? А вот народ упускать нельзя. Особенно тот, который с деньгами.

Я немедленно с этим согласилась. Не будет еды в привычном месте? Орки придумают, где её раздобыть, да только потом не вернутся в Шин.

Когда все доели и собрали тарелки в стопочку, за дело взялась Элли. Постучала по краю тарелки — и вся стопка засияла первозданной чистотой. Постучала по краю котла — и тот мгновенно очистился и внутри, и снаружи. Орки зачарованно наблюдали за работой домовички, и один из них восхищенно проговорил:

— Ну и фейка! Они обычно ленивые, фейки-то. А у этой, ты глянь, все в руках горит!

Элли с достоинством кивнула.

— Феи дальние родственники домовых, — сказала она. — Кстати, если леди Макбрайд не против, я могу почистить ваши куртки и комбинезоны. За свою цену, разумеется.

Орки уставились на меня с искренней мольбой.

— Начальник стройки нас в баню-то раз в неделю отпускает, — признался Копилка. — А организм чистоту любит.

— Я не против, — махнула я рукой, и Элли принялась за дело. Она порхала среди орков чёрной молнией, и они восторженно замирали, когда домовичка прикасалась к ним, а потом с детским любопытством осматривались и обнюхивались, наслаждаясь чистотой кожи и одежды. Когда Элли закончила работу, то сказала, кивнув на горку монет, насыпанных довольными клиентами:

— Вот, леди Макбрайд. Я постаралась.

— Ты просто умница! — воскликнула я, и орки поддержали меня восторженным гиканьем. — Но деньги можешь мне не отдавать, это твой честный заработок.

Элли уставилась на меня так, словно я приказала ей выйти замуж за дракона.

— Но как же... - растерянно пролепетала она. — Как же так...

— Вот так. Это твои деньги, ты их заработала. Забирай.

Все монетки, которые домовые могут заработать или найти, обязаны наполнить хозяйский кошелёк. Это было старинное правило: деньги домового ему не принадлежат. Но я решила его нарушить.

Я же не моя свекровь, в конце-то концов.

— Леди Макбрайд... - всхлипнула Элли и расплакалась. Я подняла её на руки и сказала:

— Не плачь. Я очень благодарна тебе за все, что ты делаешь.

Наевшиеся, вычищенные и вымытые орки потихоньку начали расходиться, а я придержала Копилку за рукав и спросила:

— Подработать не хотите?

Копилка выхватил из кармана кепку и надел ее, всем своим видом показывая, какой он порядочный джентльмен и как всегда готов потрудиться.

— Что надо делать? — живо поинтересовался орк. — Мы и не за деньги могём, пусть эта фейка нас чистит, а мы потом все, что надо, сделаем.

Орки, конечно, не такие мастера, как гномы, но и у них дело горит в руках. В хорошем смысле, конечно.

— Нужен десяток крепких парней, чтобы вечером и ночью охранять поселок, — сказала я. — Меня хотели убить, и это была не банда Гироламо.

Копилка нахмурился, прикидывая, потом кивнул и заулыбался.

— То есть, приглядываем, нет ли какого чужака. И чтоб местные не барагозили. А если какое рыло сунется, можно ему бока намять?

— Можно, — кивнула я. — Но осторожно. Плачу пятнадцать крон за выход. Моей домовичке надо отдыхать.

Копилка снова кивнул. Пятнадцать крон были заманчивой суммой, и я могла потратить ее на свою безопасность.

— Все сделаем, леди Макбрайд, не извольте беспокоиться. И по поводу того домишки тоже подумайте, мы и руки приложим, и со стройки притащим, чего надо. Там начальство так тащит, что нашего и не заметит.

Я вздохнула.

— Лучше просто приложите руки.

— А тогда завтра можем начать, — сказал Копилка, и я услышала дребезжащий старческий голос:

— Ну конечно, только с Джиной Сорель такое могло приключиться!

Мы обернулись, и Копилка снял кепку: из экипажа выходил староста Шина Иехекель Кимбер в сопровождении двух своих племянников-здоровяков, выполнявших роль охраны. Был он так дряхл, что наверняка видел мировое потопление, но разум его оставался острым, и Кимбер никому не собирался передавать свой пост, вцепившись в кресло старосты обеими руками.

— Здравствуйте, господин Кимбер, — сдержанно сказала я. — Мою пекарню сжег дракон.

— Да знаю, знаю! Ристерд мне еще вчера телеграмму отстучал, еще вчера, — проворчал староста. — Не повезло нам, не повезло. Но я чую, хлебом-то пахнет, пахнет!

Кимбер крепко усвоил старую пословицу “Дуракам все по два раза повторяют”. Почти сроднился с ней.

— Конечно, пахнет, — ответила я. — Не могу оставить поселок без хлеба.

Показались Алпин и Большой Джон: катили на тележке два больших подноса с ржаными и пшеничными булочками. Судя по тому, как заулыбались дамы возле молочной лавки, товар разойдется за считанные минуты.

— А и молодец, молодец, — одобрил Кимбер. — Что, на домик у школы, у школы поглядываешь?

— Поглядываю, — кивнула я. — Хотела просить вас о его переводе под пекарню.

— А и переводем, переведем, забирай! — весело согласился Кимбер. — Но пристройка печи и ремонт уже с тебя, с тебя. У поселка денег нет, нет совсем.

Я понимающе качнула головой и добрым словом помянула сотрудника банка, который располовинил мой с Кевином совместный счет.

— Спасибо, господин Кимбер, — с искренним теплом сказала я. — Хочу заказать из столицы чарную печь. Тогда откроемся уже к новому году.

Кимбер нахмурился. Однажды дети бросили ему под ноги зачарованную хлопушку, которая выпустила туман в виде полупрозрачной зеленоватой женщины, и с тех пор он опасался всякого волшебства.

— Вот, молодежь! Все бы вам чары, а не по старому закону, не по закону, — пробормотал он и махнул рукой. — Но да ладно, ладно. Делай, как считаешь нужным.

Я открыла было рот, чтобы поблагодарить