Серебряная рука - Стивен Рэй Лоухед

— Там все почернело, — сквозь зубы проговорил он. — Попадаются мелкие осколки костей.

— Промой рану в воде и опять скажи, как она будет выглядеть, — распорядился я.

Он осторожно опустил руку в воду, поболтал там обрубком и прошипел ругательство.

— Ну и что сейчас?

— Сейчас больше красного, чем черного. Часть костяных осколков удалось смыть. Зато снова кровь идет.

— Кровь красная или водянистая?

— Скорее, все-таки красная.

— А что вокруг раны? Воспаление есть? Какого цвета края? Горячая?

— Ну, — ответил он через мгновение, — на ощупь теплая, но не горячая. Края раны опухшие, но не воспаленные. Вот, сам потрогай, — сказал он и прижал концы моих пальцев к своему запястью.

Я осторожно ощупал плоть вокруг раны. Да, теплая, но не лихорадочно горячая, как было бы при воспалении. Когда я прикоснулся к самой ране, он вздрогнул и отдернул руку.

— Извини, я не хотел причинять тебе лишнюю боль.

— Да ладно. И что скажешь?

— По мне, так заживает. Но надо обязательно перевязать, только чем-нибудь чистым.

— Да где же чистое взять?

Я хотел опять порвать свой сиарк, но Лью меня остановил.

— Не надо, Тегид. А то совсем замерзнешь.

— У меня же плащ есть, — ответил я и все-таки оторвал от сиарка еще две полосы. — Теперь надо вымыть их как следует.

Встав на колени на берегу, мы прополоскали полоски ткани, а потом развесили на кустах, чтобы высохли. Когда они высохли (мы тем временем поспали), я помог Лью перевязать руку, после чего он сказал:

— Теперь твоя очередь.

Я коснулся повязки на глазах.

— Да с ними все хорошо.

— Нет, — категорически заявил он, — совсем нехорошо, Тегид. Ты весь в крови и в грязи. Так не годится.

Выяснилось, что ткань присохла к ране, пришлось ее оторвать. Снова пошла кровь. Я закусил губу, чтобы не закричать.

— Надо промыть, — настаивал Лью.

Он поддерживал меня, пока я опускал лицо в воду. От холодной воды стало немного легче, у меня даже настроение улучшилось.

— Как это смотрится? — спросил я. — Опиши то, что видишь.

— Рана чистая, — сказал он. — По краям краснота и опухоль. Сочится желтоватая жидкость. Но кровь на взгляд правильная, красная, не водянистая.

Я осторожно ощупал края раны. На ощупь есть воспаление.

— Что с глазами?

Хотя он старался говорить спокойно, я чувствовал, ему не нравится то, что он видит.

— Много запекшейся крови, брат, я не уверен… Наверное, лучше все-таки оставить их под повязкой.

Он боялся сказать то, что я уже знал: с моими глазами кончено. С тех пор, как Мелдрин нанес удар, я не видел ни искры, ни лучика света. Яркость солнца и темнота ночи стали для меня одинаковы. Я больше никогда не смогу видеть.

Мы пробыли в долине два дня. Отдыхали, набирались сил. Питались корнями речных растений, поддерживали костер. Потом двинулись дальше вдоль берега. День за днём, пока мы шли, я посвящал своего спутника в знания о лесе, полях и воде. Лью был только рад отвлечься от боли. Он оказался способным учеником. С ходу запоминал все, что я ему говорил, и часто спрашивал о тех или иных мелких деталях.

Через несколько дней мы подошли к водопаду. Река все время забирала на юг, становясь уже и глубже, а камни по берегам становились все больше, это были уже не камни, а корни гор. У водопада мы остановились. Лью долго молчал, а потом сказал:

— Придется обходить. Подъем слишком крутой, нам тут не подняться.

— Это ворота в горы, — ответил я. Уже некоторое время назад у меня возникла уверенность, что наши шаги направляет Добромудрый, значит, мы должны были прийти сюда. — Пойдем здесь.

— Уверен? Я не вижу, как нам подниматься.

— Тогда нечего ждать. Начнем.

Лью не стал возражать. Он долго изучал местность, а потом вздохнул.

— Камни огромные, как дома, и гладкие — на них не влезть. Есть камни поменьше, но на них полно мха, они мокрые, а значит, скользкие. — Он помолчал и спросил: — Ты уверен, что хочешь идти именно здесь?

— Да.

— Можем вернуться и поискать другой путь.

— Мы его уже нашли. — Я встал и отбросил дубовую палку, служившую мне посохом. — Это тот самый путь, который нам нужен. Я чувствую.

Лью не стал возражать, и мы начали пробираться среди камней. Над водопадом стоял туман, и мы сразу промокли до нитки. Говорить было трудно, слишком грохотала вода, но Лью все-таки кричал, куда мне ставить ногу. Мучительно отыскивая точки опоры, мы медленно ползли вверх.

Я двигался в полнейшей темноте, опирался на камень, чувствуя его холодную твердость. И я стал думать о камнях: стоячих камнях, камнях-столпах, круглых камнях, которыми обозначают потоки силы в земле. Я думал о камнях огама и пирамидах из камней. И на всех подобных камнях был выбит Мор Цилх, лабиринт жизни, узел вечности.

Внутри головы я увидел точный рисунок извилистой тропы, словно нарисованный синей краской. Мне показалось, что я вошел в Мор Цилх, и стал уверенней ставить ноги, доверяя Создателю Лабиринта вести меня.

— Всё! Дальше не пройти, — крикнул Лью через плечо. — Придется вернуться и найти другой путь. — Он вернулся туда, где я прижимался всем телом к камню. Когда он заговорил снова, его голос раздался уже ближе. — Здесь слишком круто и опасно. Что скажешь?

— Иди за мной. Теперь я поведу.

— Тегид, ты… — Он словно поперхнулся. — Как?

— Иди за мной, — сурово сказал я.

К моему удивлению, Лью не стал спорить. Он просто замолчал и пошел по узкому каменному карнизу ко мне. Я вжался в камень, пропуская его за спину, и мы поменялись местами. Я начал медленно нащупывать путь вверх по отвесной скале.

— Следи за моими руками и ногами, — крикнул я Лью. — Делай как я!

— Это безумие какое-то! — крикнул он в ответ.

— Не спорь. Я знаю, что делаю.

Так мы и продолжали