Серебряная рука - Стивен Рэй Лоухед

— Это хорошо. А язык у него есть? Или вы обходитесь одним на двоих?

— И язык у него есть, господин.

— Тогда почему он не назвался? Или ему что-то мешает? — Голос гиганта слегка изменился, когда он повернулся к моему молчаливому спутнику.

— Мне ничто не мешает, Великий Лорд, — тихо сказал Лью. — И язык у меня на месте.

— Тогда говори, маленький человечек. Скажите, чего хотите и уходите.

— Меня зовут Лью. Когда-то я был чужаком в Альбионе, но потом подружился с тем, кого ты видишь перед собой.

— Я много чего вижу, маленький человечек. Например, вижу, что ты ранен, — сказал Гофаннон. — Ты потерял руку, а твой друг лишился глаз. И я вижу, что раны все еще причиняют тебе боль. Расскажи, как это случилось?

— Враги напали на нас в святом месте, — сказал Лью. — Там собрались барды Альбиона, их всех убили. Только мы выжили, но нас бросили в лодку и отправили в море умирать.

Рассказ Лью немало озадачил хозяина священного леса. Он надолго задумался, изредка порыкивая горлом. Наконец он сказал:

— Теперь я и тебя знаю, — с удовлетворением произнес Гофаннон. — Подходи к огню, раздели со мной трапезу. Но прежде чем готовить еду, хорошо бы озаботиться дровами. Вот ты их и добудешь. — Великан встал и куда-то ушел.

Лью шепнул:

— Он велел мне рубить дрова. Но мне нечем держать топор. Не могу я принести ему дров.

— Так и скажи!

Тем временем вернулся Гофаннон

— Вот топор, — сказал он. — Лес вокруг тебя. Дров нужно много, чтобы на всю ночь хватило.

— Я рад служить тебе, господин, — с почтением сказал Лью. — Но, как ты справедливо заметил, я ранен. Не смогу держать топор, нечем, тем более не смогу рубить дрова. Я бы рад послужить тебе каким-нибудь другим способом.

Слова Лью оставили Мастера Кузнеца равнодушным.

— У тебя было две руки, одну ты потерял, но другая-то осталась…

— Да, — ответил Лью, — но я ранен …

— Вот и пользуйся другой рукой.

Лью ничего не сказал; встал, и скоро я услышал звук топора, когда он принялся медленно, неуклюже рубить сухие ветви. Мне показалось, что Гофаннон слишком сурово отнесся к Лью, но я не спешил вмешиваться. Взмахи великанским топором сопровождались прерывистым дыханием Лью. Я понимал, как ему неудобно справляться с таким орудием, как болит его рана, но продолжал вслушиваться в происходящее.

Лью закончил. По крайней мере я больше не слышал ударов топора. Гофаннон крикнул, чтобы он нес дрова к костру.

Видимо, Лью понимал всю сложность нашего положения. Во всяком случае он ни словом, ни жестом не выразил протеста, хотя я буквально слышал, как разболелась его рана. Но он молча перетаскал дрова, управляясь здоровой рукой. Бросив на землю последний здоровенный сук, Лью рухнул рядом со мной. Он сильно взмок и дрожал от усталости и боли.

— Я все сделал, — прошептал он сквозь стиснутые зубы.

— Отдыхай.

— Хорошая работа! — воскликнул наш хозяин. — Сейчас будем есть.

С этими словами великан хлопнул в ладоши, и я тут же услышал потрескивание разгорающегося костра, а вскоре почувствовал запах жареного мяса. Рот мой наполнился слюной, а желудок против моей воли заурчал. Гофаннон хлопотал по хозяйству. Лью лежал на земле, восстанавливая силы, а я слушал шипение капающего в огонь жира, когда хозяин леса поворачивал вертел. Пока мясо готовилось, я боролся с головокружением от голода.

— Есть! — внезапно воскликнул Знаток Металла, как будто и он больше не мог терпеть. Я услышал треск, с которым обычно разрывают мясо, и в следующее мгновение у меня в руках оказался дымящийся кусок жареной оленины. После такого же звука Лью получил свой кусок окорока.

— Тут на неделю хватит! — прошептал Лью. Остальную тушу оленя подгреб к себе наш радушный хозяин.

— Ешьте, ешьте, друзья мои! — радостно гудел он, с сопением обгрызая кость.

Я больше не мог ждать. Отбросив манеры, я вцепился зубами в окорок и начал рвать мясо, даже не думая о вкусе. Главное — горячее! Сок стекал по подбородку, капал на грудь, я не обращал на это внимания. Я ел.

— Лорд Гофаннон, — с набитым ртом проговорил Лью, — никогда я не ел такого вкусного мяса. Даже если бы ты предложил нам маленький кусочек, щедрость твоя от этого не убавилась бы.

— Если ешь один, еда не приносит удовлетворения, — чавкая, отвечал великан. — Но если можешь разделить трапезу с товарищами по очагу, вот тогда она превращается в пир! — Он громоподобно расхохотался, и мы вторили ему. Видимо, давно этот лес не слушал подобных веселых звуков. Как не велики были наши куски, но и они закончились, оставив после себя удовольствия в набитых животах.

— Выпейте со мной, человечки! — призвал Древний голосом, от которого затрепетали листьев на ветвях. Он хлопнул в ладоши, и звук получился подобным грому.

— Вот это да! — ахнул Лью.

Мне показалось, что упало что-то тяжелое, и раздался плеск.

— Что, что там такое? — нетерпеливо спросил я.

— Он просто возник из воздуха, — прошептал Лью.

— Кто возник? Ну же, Лью, ты ведь теперь мои глаза. Скажи, что ты видишь?

— Огромный котел! Котел эля размером… — Он запнулся, подыскивая нужное слово. — Очень большой! Примерно на три сотни воинов!

Я услышал булькающий звук, и у меня в руках оказалась чаша, — только была она размером с ведро! — полная пенистым элем.

Громовым голосом Гофаннон призвал:

— Пейте! Пейте, друзья мои! Пейте и радуйтесь.

Я с трудом поднял чашу и отхлебнул прекрасного свежего пива. Вкус замечательный! Сладковато-горький, пощипывающий язык, богатый вкус со сливочным оттенком — пожалуй, лучшее, что я когда-либо пил в королевских залах. Мелькнула мысль, что Лью может вообще не поднять такую чашу. Я повернулся к нему и предложил отпить из моей.

— Не беспокойся, брат, — сердечно ответил он, слизывая пену с усов. — Уж с чем, с чем, а с чашей эля я справлюсь! — Он рассмеялся, и я отметил, что наконец-то слышу того человека, которого знал.

Мы пили и смеялись. Рана мучила меня уже не