Войны начинают неудачники - Вадим Панов

– А ты гфе был, фубина? – прошипел разочарованный фюрер. – В кустах отсиживался? Ох, Тарелка, ты меня зфорово пофвел.

– Тарелка, Тарелка, я его видел! – К «Харлею» уйбуя подбежал один из бойцов. – Он сел в машину к какому-то челу!

– Кувалда, мы засекли Кортеса! – крикнул обрадованный Тарелка. – Я его догоню!

– А ты был не прав насчет полиции, – сообщил Артем, глядя в зеркальце заднего вида. – У нас на хвосте патрульные.

«Гольф» стремительно догоняли два бело-голубых мотоцикла. Кортес быстро вытащил из кармана куртки монокль темного стекла и, обернувшись, несколько секунд пристально разглядывал преследователей.

– Не останавливайся!

– Конечно, – буркнул Артем, перестраиваясь в правый ряд. – Уволь, дружище, полиция есть полиция. Они будут стрелять.

«Гольф» остановился.

– Ну ладно, – Кортес угрюмо посмотрел на Артема и спрятал монокль. – Из машины не выходи, оставайся на месте, руки положи на руль, мотор не выключай. Я сам с ними разберусь.

Он откинулся назад и положил обе руки себе на колени. Патрульные остановились метрах в десяти позади «Гольфа», один из них слез с мотоцикла и подошел к машине.

– Старший инспектор лейтенант Сидоров, – козырнул он в открытое окно. – Нарушаете, значит. – Глаза полицейского внимательно следили за руками Артема и его спутника. – Аварию видели?

– Конечно!

– Хорошо. – Сидоров сглотнул, подбирая слова. – Я ищу одного чела. Очень подозрительного. Не видели?

– На такой скорости я по сторонам не смотрю, – остроумно заметил Артем.

Инспектор шутки не поддержал.

– Будете разъезжать на такой скорости – нарветесь на неприятности. – Его взгляд переместился на сидящего в тени Кортеса. – Этот чел все время был с вами?

– А это имеет отношение к превышению скорости? – холодно осведомился Кортес, не покидая тень.

Сидоров почесал у себя под шлемом.

– Высунься на свет, чел.

Вторая рука лейтенанта скользнула к кобуре, но он не успел.

Кортес выстрелил без какой-либо подготовки. Только что его руки спокойно лежали на коленях, и вот он уже сжимает дымящийся пистолет. Промахнуться было невозможно. Сидорова отбросило от «Гольфа» метра на два, салон наполнился пороховым дымом. Кортес распахнул дверцу, выскочил из автомобиля и начал яростно палить в сторону патрульных мотоциклов, буквально изрешетив пулями второго полицейского.

Артем инстинктивно прижался к рулю и зажмурил глаза. Прийти в себя его заставил ввалившийся в салон Кортес.

– Посмотри на этого полицейского, – велел он, перезаряжая пистолет.

– Что? – переспросил Артем, не спеша выпрямляться.

Кортес убрал оружие в кобуру и, потянув Артема за шиворот, ткнул пальцем в труп Сидорова:

– Смотри.

Артем почувствовал, как волосы у него на затылке зашевелились. Очертания трупа стали медленно изменяться: исчезли форменная куртка, шлем, жетон на груди, и вместо полицейского на асфальте оказался невысокий, мускулистый парень, затянутый в черные кожаные штаны и жилетку. Его голова была повязана ярко-красным платком, резко выделявшимся на фоне темного месива, в которое превратилось его лицо.

– Красные Шапки, – прохрипел Кортес.

– Как это произошло? – пробормотал Артем.

– Поехали!

Повторять Кортесу не пришлось. Артем надавил на газ, но потребовал:

– Объясни, что происходит.

– Они отвели тебе глаза, – объяснил Кортес. – Навели морок.

– Что значит «отвели глаза»?

– Это как гипноз. Ты видел то, чего не было. Тебе только казалось, что ты видишь полицейских.

Артем с недоверием покачал головой. Кортес запустил руку под куртку и процедил сквозь зубы:

– Планы меняются. Едем в Царицыно. – Он поморщился и вытащил руку – вся кисть была в крови.

– Тебя подстрелили?

– Едем в Царицыно, – повторил Кортес, – в парк. Увидишь красный кирпичный забор, а в нем – дубовые ворота. Это монастырь… – Он без сил откинулся на спинку сиденья. – Монастырь эрлийцев.

* * *

Московская Обитель, штаб-квартира семьи Эрли

Москва, Царицынский парк,

27 июля, вторник, 01.30

Монастырь пришлось поискать. Минут десять «Гольф» плутал по темным дорожкам Царицынского парка, пока не уперся в высокую кирпичную стену, над которой густо шумели деревья. Следуя вдоль нее, Артем отыскал тяжелые, обитые кованым железом ворота и остановился на небольшой площадке, слабо освещенной раскачивающимся фонарем. Кортес был без сознания.

Проклиная свой альтруизм, Артем вышел из автомобиля и, подойдя к воротам, несколько раз ударил по ним элегантным молоточком.

Ничего не произошло. Подождав для приличия несколько секунд и не обнаружив никаких признаков жизни, Артем снова занес молоток, но его остановил тихий скрип петель. В одной из створок ворот открылась маленькая калитка, и из нее вышли два монаха. Первый был крайне худ, и ряса мешком болталась на долговязой фигуре, его большие живые глаза быстро обежали визитера, но, видимо, ничего интересного не обнаружили.

– Монастырь закрыт, сын мой, – буркнул он. – Приходи потом, не напрягай послушников.

– У-ум, – согласно промычал второй монах, ковыряя в зубах спичкой. – Обещаю, мы помолимся за твою бессмертную душу. Проваливай.

Второй был полной противоположностью своего коллеги и буквально излучал здоровую, жизнерадостную полноту. Ряса, усыпанная хлебными крошками, трещала на нем по швам, а толстые губы лоснились от сала. Судя по всему, Артем вытащил его из-за стола.

– Провалил бы, – в тон ему ответил Артем, – но Кортес просил привезти его именно сюда. Может, он ошибся?

Монахи переглянулись.

– Не ошибся, – проворчал длинный и, подойдя к автомобилю, критически посмотрел на пассажира. – Что на этот раз, Кортес?

Раненый не отзывался.

– Кортес, – монах бесцеремонно похлопал его по щекам, – что случилось?

– Простудился, брат Ляпсус, – язвительно ответил Кортес и тут же закашлялся.

– Посмотрим.

Монах наклонился и распахнул на раненом куртку.

– Ого! Простуда-то с осложнениями.

– Что-нибудь серьезное? – забеспокоился Артем. – Он не умрет?

– Каждый больной когда-нибудь умрет, – философски заметил брат Ляпсус. – Кортес, надеюсь, ты при деньгах?

– Темный Двор заплатит, – слабым голосом ответил раненый, протягивая монаху черную пластиковую карточку. – У меня неограниченный кредит.

– Тогда все в порядке! Принеси носилки, брат Курвус, – распорядился повеселевший Ляпсус. – Нашему пациенту требуется срочная помощь!