Русич. Молния Баязида - Андрей Посняков

Он не плут, не вор, за спиной топор;

А к кому он придет, тому голову сорвет…

К.Ф.Рылеев

Подблюдные песни

…блин, раззява! И как теперь прикажете быть? Те, на мосту, уже наложили на тетивы стрелы.

– К берегу, – кривясь от боли, кудрявый Исфаган кивнул на камыши. Саид дернул веслом.

– Нет, – воскликнул чеканщик. – Лодка пусть плывет дальше.

– Логично, – ухмыльнулся Иван, осторожно свешиваясь в воду с левого борта, от чего утлое суденышко едва не перевернулось. Тоже самое справа проделал Исфаган – вынырнув, Раничев подплыл к нему, поддержать, краем глаза отметив, как покинул лодку Саид, – вошел в воду тихо, без лишних брызг, напоследок придав ускорение лодке.

Камыши оказались что надо – густые, высокие – едва удалось протиснуться. С испуганным курлыканьем вспорхнули в небо какие-то длинноногие птицы, наверное, журавли. Раничев проводил их глазами и быстро перевел взгляд на наплавной мост, вернее, в ту сторону, где тот находился – из-за плотной камышовой стены ничего видно не было.

– Бежим или пересидим тут? – тяжело дыша, поинтересовался Саид.

Позади, со стороны охваченного огнем пожарищ Багдада, поднимались клубы густого черного дыма, ветер гнал его на запад, к Евфрату, куда, собственно, и надо было бы идти беглецам.

– О горе нам! – Саид посмотрел на дым. – Неужели, кровавые собаки Хромца сожгут весь город? Неужели, не пощадят ни дворцы, ни медресе, ни мечети?

– Не пощадят, – угрюмо отозвался чеканщик. – Сто лет назад их предки уже грабили Круглый город: разрушили медресе Аль-Мустансырия вместе со знаменитыми часами мастера Нур-ад-дина ас-Саати, сожгли библиотеку, утопили в Тигре ученейших имамов, разграбили и осквернили мавзолей Зуммуруд Хатун, мечеть Аль-Хаффафин, мечеть Сук Аль-Газал, мечеть имама абу Ханифа, мечеть…

– Не счесть несчастий, причиненных Багдаду мунгалами, – поддакнул Иван. – Похоже, и на этот раз они не минуют его.

– Да, очень похоже, – посмотрев на дым, Исфаган нахмурил брови. Потом посмотрел на свою правую руку с торчащим из нее обломком стрелы и неожиданно улыбнулся. – Аллах милостив, наконечник вышел наружу… Ну-ка, потяни древко, Ибан.

Иван сжал в кулаке окровавленный обломок и осторожно потянул. Чеканщик заскрипел зубами. Рана и в самом деле оказалась пустяковой, Раничев туго забинтовал предплечье Исфагана разорванной туникой и подмигнул:

– До свадьбы доживет!

– До чьей свадьбы? – не понял пословицы раненый. – Да, я собирался жениться на дочери одного уважаемого человека, даже начал копить калым, но никому об этом не говорил.

Иван лишь усмехнулся. Посовещавшись – вернее, послушав Исфагана, как человека, несомненно, опытного, – решили в камышах не сидеть: захотят – найдут, не сегодня, так завтра.

– Пойдем на юг, в Басру, – решительно заявил тот. – Проклятый Хромец еще не добрался туда.

– Не добрался, так доберется, – резко возразил Раничев. Путь на юг, в чужой город, был ему сейчас явно ни к чему. Да и кто поручится, что там нет шпионов Тимура? А вдруг кто-нибудь их них знает Ивана в лицо? Вполне может быть. Вот и донесут Тамерлану, а тот уж сделает вполне определенные выводы – идти к Баязиду через Басру, это даже не бешеной собаки крюк. Кроме всего прочего, в уме Раничева постепенно вызревала одна весьма привлекательная идейка по поводу того, где переждать оставшийся до пленения Баязида год. Не стоило оставаться в Малой Азии – месте в данный исторический момент времени очень даже неспокойном и пахнущем кровью, совсем не стоило. Иван не хотел рисковать, знал – кроме него совершенно некому будет помочь Евдоксе, оказавшейся во временах позднего сталинизма именно по его вине. Собственно, время пока работало на него, а этот оставшийся год можно было выждать не бог знает где и черт-те в каких условиях, а абсолютно легально. И в самом-то деле, он ведь, Иван Петров сын, не кто-нибудь, не голь перекатная, и не никому ненадобный шпынь, не дворянин даже, а из «детей боярских», служилый человек вполне авторитетного господина – рязанского князя Олега Ивановича, не так давно милостию своей соизволившего пожаловать Ивану несколько деревенек с зависимыми людишками – закупами, рядовичами, холопами. Поди-ка, не разбежались еще? Да нет, куда им деться? Вот там-то и перекантоваться зиму, а как начнет теплеть, в обратный путь – да не одному, с холопами. В конце-то концов должен же хоть какой-нибудь толк быть от его, раничевского, феодальства? Провести зиму настоящим барином, пожить для себя – и на фиг они все пошли, Тимуры да Баязиды. Вечно с поручениями. Надоело! Ох, как надоело. Особенно, зная о том, что где-то в рязанских лесах на границе с мордвою имеется вполне законная собственность. Добраться просто – на север. До Мосула не так далеко, оттуда с попутным караваном – до Мелитены, а там любой черноморский порт подойдет – Синоп или Трапезунд. Сел на корабль – а там сто путей. Лучше всего – через Азовское море, по Дону вверх. Так же потом и обратно. Естественно, не одному – с купцами. Сурожцы тем путем ходят, нижегородцы, да и сами рязанцы жалуют. При таких расчетах Басра – ни к черту не сдалась. Надобно уговаривать багдадцев, без них вряд ли что выйдет – пути-дорожки знать надобно. Кучерявый Исфаган, похоже, знает. Нет, не зря ему Раничев крикнул.

– На север, говоришь? – Исфаган усмехнулся. – А это и в самом деле – мысль. Беглецы – кто спасся – наверняка на юг бросятся, север завоеван Хромцом… Впрочем, кажется, Мосул он еще не успел разрушить. Только вот как идти? Полуголыми, без оружия, пищи и денег?

Вот так и пошли: в одних штанах-шальварах, мокрых, но быстро высохших. Из оружия – лишь один раничевский ТТ, и тот с последним патроном. Да и почистить бы пистолет неплохо – чай, в воде болтался. Вообще-то, штука надежная, не должен бы подвести. Впрочем, кто его знает? Да и нужно ли его таскать – из-за одного-то патрона? Хотя, больше-то совсем ничего нет, кроме, разве что, болтающегося в ковчежце на шее перстня.