Наследник - Андрей Мартьянов

Славик относился к Серегиной затее без всякого вдохновения, одновременно понимая, что изучение той стороны обязательно следует продолжать – если исходный тезис о том, что мадам Кейлин по неясным соображениям назначила его «хранителем Двери» верен, значит, необходимо принять хозяйство и получить минимальное представление о его назначении. Рискованно, конечно, но ведь и впрямь, «забыть» о существовании Двери не получится, настоящая тайна всегда манит и старое присловье о любопытстве, которое погубило безымянного кота, становится более чем актуальным.

И правда, вдвоем – безопаснее, да и серьезное оружие добавляет уверенности в себе.

В пятницу Трюггви начал осторожно изучать квартиру и осваиваться – теперь он передвигался без помощи Славика, держась левой рукой за стены. С недоумением разглядывал и аккуратно трогал удивительные предметы – начиная от микроволновки и монитора компьютера в гостиной до кранов в ванной.

Это потрясающе, но человек с той стороны не имел и малейшего представления о самых примитивных вещах: пока Славик не показал что и как делать, Трюггви не мог набрать воды из кухонного смесителя, не говоря уже о том, чтобы подогреть чайник на плите или включить свет в комнате.

За действиями Славика он наблюдал сосредоточенно, с большим вниманием, пытался комментировать на своем диалекте. Телевизор воспринял с изрядным удивлением, затем жестом подозвал хозяина дома и начал что-то объяснять, указывая то в сторону изрыгавшего благоглупости ящика, то на зеркало у дальней стены. Надо же, сразу провел верную ассоциацию – может, Трюггви не настолько дикий, как казалось поначалу?

Славика внезапно осенило – гостю надо показать правильное историческое кино, вдруг он найдет в нем что-нибудь знакомое? Выбор пал на старый советско-норвежский фильм «И на камнях растут деревья», историю о викингах – благо диск с записью в наличии. Больше того, звуковую дорожку следует выбрать не русскую, а норвежскую!

Происходившее на экране Трюггви потрясло, он четко обозначил несколько понятных и без перевода понятий: «дрэки» – корабль, «хус» – дом, к частенько проскакивавшему слову «конунг» отнесся с уважением и попытался что-то рассказать Славику о данир-конунге с именем не то Роерик, не то Рёриг – видимо, знакомом или просто знаменитом в мире за Дверью. Очень сильно переживал во время сцены, когда сошлись в бою два дракара, было видно, что эта тематика Трюггви близка и знакома. Ведьму из фильма поименовал «годиск-дис» и настойчиво демонстрировал Славику висящий на шее «пацифик», называвшийся «Альгиз» – пришлось лезть в Интернет и выяснять, что это такое. Оказалось – пятнадцатая руна скандинавского алфавита, защищающая владельца от потустороннего воздействия и отгоняющая нечистую силу.

Получается, свою руну Трюггви тоже получил от ведьмы? Ну и дела.

«Волшебное зеркало» и кино произвели на гостя неизгладимое впечатление, он и разговаривать начал по-иному: раньше Трюггви произносил слова медленно, с расстановкой, будто выказывая Славику уважение и стараясь не показаться ему болтуном. Теперь он начал тараторить, дважды хлопнул Славика по плечу здоровой рукой, и, как кажется, вовсе перестал испытывать стеснение и робость – окончательно принял за своего. Надо будет обязательно поискать другие фильмы на эту же тематику!

Пообедали. Чтобы долго не возиться, Славик сделал картофельное пюре с вареной курицей. В процессе чистки картошки Трюггви озадаченно моргал и наконец спросил, указав на клубни – «Хват ист?» Что за диво, мол? Помидоров он тоже прежде никогда не встречал и съел дольку томата с солью, только увидев, как это сделал Славик. Вилка для него оказалась диковинкой, пришлось одарить деревянной ложкой, валявшейся в ящике буфета – этот предмет Трюггви опознал сразу и применил по назначению. Откушав (было непонятно, нравится ему непривычная еда или нет), вылизал ложку, отложил и раскатисто рыгнул – Славик чуть не подпрыгнул от столь могучего звука. Трюггви улыбнулся и произнес знакомое:

– Годр, – то есть «хорошо».

– Вот и чудесно, что годр, – сказал Славик. – Теперь иди спи, свефан. Понимаешь? Пока не выздоровел незачем столько ходить.

Свефан так свефан, Трюггви молча отбыл в свою комнату («Прекрасно, я теперь называю спальню его комнатой, – мельком подумал Славик. – Эдак скоро придется думать о прописке»). Осталось помыть посуду и позвонить Алёне – услуги переводчика требовались настоятельно.

– Привет, Алён, можешь сегодня заглянуть в гости? Он пришел в себя.

В динамике трубки слышалось мерное гудение.

– А, Славик? Извини, забыла предупредить, ничего не выйдет – меня срочно вызвали в головной офис, хотя командировка еще не закончилась. Не пойму, зачем такая спешка… Я уже в самолете, через пять минут взлетаем. Обязательно позвоню тебе из Лондона. Привет Трюггви!

Вот черт. Как не вовремя!

* * *

Гость оттуда не выглядел напуганным или подавленным незнакомой обстановкой, чудеса технологической цивилизации Трюггви не особо тревожили, но и желания изучить их в подробностях он не выказывал: вынужденно постиг лишь секреты обращения с сантехникой, без этого никак не обойтись. На Дверь внимания почти не обращал, однажды остановился возле косяка, постучал по нему согнутым пальцем и сразу отошел прочь. Вечером Трюггви надолго задержался возле окна, разглядывая оживленную Гороховую и провожая взглядами прохожих, затем повернулся к Славику и сказал с вопросительной интонацией:

– Хверр фин борг ист? Борг?

– Ты о чем? А, кажется дошло – борг-бург, город, место, правильно? Хочешь узнать, где ты находишься? – Славик припомнил, как называли Русь в недавно отсмотренном фильме и изрек, пытая подражать акценту: – Гардарики.

– Эк кенна Гардарики, – немедленно согласился Трюггви. – Хверр?

Кажется, он спрашивает где конкретно. Ну как тут объяснишь, когда запас исландских слов ограничен донельзя?

– Альдейгьюборг, Хольмгард, Алаборг, Кёнугард, – перечислил Трюггви, явно имея в виду географические понятия, названия известных ему поселений.

– Прости, ничем помочь не могу, – развел руками Славик. – Из сотни твоих слов я и одно-то с трудом понимаю!

Трюггви сам того не желая навел на вполне разумную мысль: следует отыскать какие-нибудь книжки, посвященные истории дохристианской Руси, и почитать, что происходило на невских берегах почти тысячу двести лет назад, в 861 году. Но сначала проведем давно задуманный эксперимент:

– Трюггви, комм, – позвал Славик. Усадил гостя за кухонный стол, взял лист бумаги, ручку и неумело набросал силуэт дикобраза. Сверился с распечаткой более полного словаря, найденного в Интернете, и не без труда выродил: – Эр ист дирр? Что за зверь?

Собеседник посмурнел, сложил пальцы левой руки в сложную фигуру и трижды отмахнул в сторону – охранный знак? Заговорил полушепотом, причем несколько раз оглянулся через плечо, будто опасаясь увидеть страшилище у себя за спиной. Свое отношение к изображенному на рисунке зверю выражал мимически – грозно сдвигал брови, корчил устрашающие рожи и свирепо пучил глаза. Видно, что со зверем у Трюггви отношения не сложились. Четырежды прозвучало слово «хелль», верно идентифицированное Славиком как «подземный мир», в современном английском оно означает христианский ад. Мистике в сознании гостя отводится весьма важное место, и чудище, уверенно названное «хелльдирр», наверняка обладает волшебными свойствами, причем недобрыми.