Зрячий - Олег Быстров

– Конечно, дружок, и это широко известно! Общество всеобщего благоденствия – вот наша конечная цель! Агентство – один из столпов будущего мира свободных и равных людей…

– А если без агитационной шелухи, Учитель? Та́йники охотятся за врагами государства, заговорщиками и прочим крамольным народцем, а мы? Куем в тиши своих операционных маленькие кусочки счастья для неудачников или?..

– Если без шелухи, Мартин, то скорее «или». А как ты думал, дружок, – кто родил АСА? Ты знаешь, чем занимался консультативный отдел? Прогноз тенденций развития общества, ни больше, ни меньше. Агентство – прямое продолжение упомянутого отдела. Ведь вы пишете отчеты, и наиподробнейшие.

– И они попадают на столы та́йников…

– Они попадают в очень высокие кабинеты. Ну, не сами отчеты, конечно, а резюме. Выжимка из них…

– Пусть так, но одно дело – отслеживать тенденции, другое – влиять на жизнь общества. Так кто мы: исследовательская лаборатория Республики или действенное оружие власть имущих?

– А Тайная полиция – карающий меч или надежный щит Республики? Эти грани порой едва различимы, и вряд ли найдется человек, способный четко разграничить два лика единого. А операторы – недреманное око Республики! Не так ли, Зрячий?

– И двуединство предполагает использование целого и так, и этак? – не поддался я.

– Возможно, но мне об этом ничего не известно. Я всю жизнь работаю с молодежью, учу несмышленышей, кую кадры… – Учитель благодушно улыбнулся.

– А я был способным учеником?

– Вне всяких сомнений, Мартин! Именно поэтому я не дергаю тебя часто на положенные встречи. Не беспокою, не отрываю от дел…

– Если мне дадут неожиданное и крайне непростое задание, вы поможете мне советом?

– Какие могут быть вопросы, дружок! Всем, чем только смогу… А тебе дали такое задание?

– Да, Учитель. Мне поручили очень ответственную и… – я слегка замялся, – опасную работу.

– Не интригуй меня, Мартин. – Наставник ослепительно улыбнулся. – Что же это?

– Принудительное построение вектора и навязанное поведение, – негромко сказал я.

Наставник продолжал улыбаться, но улыбка утратила всю свою лучезарность, а через миг взгляд стал холодным и острым. Он потянулся за трубкой и начал набивать ее табаком.

– Слушаю тебя, оператор.

* * *

Синие клубы дыма крепкого трубочного табака поплыли по кабинету. С позволения хозяина я тоже достал папиросы.

– Ты действительно был очень способным мальчиком, – задумчиво произнес Учитель, попыхивая трубочкой. – Учитывая, что поступил на обучение в двадцать один год…

– Когда мы с вами встретились, двадцати одного мне еще не исполнилось.

– Исполнилось вскоре после встречи… Оставь, Мартин, в такой дотошности сейчас нет необходимости.

– Вы сами учили меня точности.

– Это правда, но не перебивай меня. Так вот, всё равно это поздно. Обучение на сенса нужно начинать не позднее чем в пятнадцать-шестнадцать лет: лучше усвояемость, способности раскрываются полнее, не мешает жизненный опыт, называемый здравым смыслом. Скажу тебе по секрету, сейчас рассматривается возможность набирать детей более раннего возраста. Можно создавать интернаты и ковать кадры не спеша, нацелившись на тонкую специализацию операторов. Ребенок верит в чудо. То, что взрослому приходится многократно объяснять и доказывать, в чем его надо убеждать, ребенок способен воспринять на уровне игры. Если он тебе верит, то примет и правила игры.

– И дети эти, конечно, будут из приютов? Где же еще можно безнаказанно набрать малолеток? – невесело усмехнулся я.

– Ну-ну, не принимай близко к сердцу, дружок. В конце концов, тебе лучше многих известно, что судьба оператора АСА не худшая доля для воспитанника приюта. Порой даже самое благоприятное из того, что может с ним случиться. Но это в проекте, а нынешняя система подразумевает возраст от тринадцати до пятнадцати. В среднем. Ты появился в моем классе гораздо позже, но я как-то сразу поверил в тебя. В жизни каждого учителя бывают такие моменты. Каждый из нас втайне мечтает о блестящем ученике, который перевернет мир. Пусть даже это будет мир информации.

Нечасто увидишь Наставника задумчиво-неторопливым, без всегдашнего напускного благодушия и притворной наивности. И это уже третья его ипостась. Я рассказал ему о Корге (которого он знал) – и увидел Учителя встревоженным. Передал рассказ Стацки – передо мной предстал Учитель удивленный. Поделился своими мыслями и выводами – и Наставник, задав несколько скупых вопросов, глубоко задумался.

Теперь он рассуждал вслух, вспоминал былое:

– Ты прошел базовый курс за два года и три месяца – рекордный срок для наставляемого. Никто быстрее не справлялся с этой задачей. Да к тому же имел уже почти готовый финт, что тоже редкость. Не зря я целый год гонял тебя в балетную школу, к старому пьянице Буше. А потом еще год на уроки фехтования к Маркизи, хоть ты и сердился на меня за это.

– Вы сразу предполагали для меня определенный финт? – поразился я.

– Нет, – покачал блестящей лысиной Наставник и поправил треснувшее пенсне. – Никто не может угадать финт оператора. Это не в силах даже самого лучшего Наставника. Но я видел, что тебе это нравится, это – твое. Цыгане постарались?

– Может быть, Учитель. Я и сейчас с нежностью вспоминаю табор…

– Прекрасно, дружок, прекрасно. Я рад, что мы с тобой не ошиблись, – все-таки «мы», старый хитрый лис. Но Учитель продолжал: – Ты говоришь, Ворон… Нет, я его не знал. В те времена еще не существовало института наставничества. Я занимался другими вопросами, операторы учились сами кто во что горазд. Были только кураторы от Тайной полиции, но та́йники не лезли в профессиональные вопросы операторов. Лишь следили за секретностью и требовали результатов. Стацки за это их очень не любил…

Учитель улыбнулся каким-то своим воспоминаниям и раскурил потухшую трубку.

– Да, периодически молодежь привлекали к тем или иным проектам. Быть может, был и тот, о котором тебе поведал Стефан, но я об этом ничего не знаю. Сама идея принудительного построения вектора кажется мне абсурдной. Наши профессиональные знания отрицают подобную возможность. Но что интересно, в древних шаманических культах, ныне основательно забытых, бытовала легенда о неком герое, сумевшем при помощи танца противостоять врагам. Дело было очень давно, во времена общинного строя. Его звали Элколкост. Это имя в нескольких фонетических вариантах встречается почти у всех древних племен, и везде говорится, что герой исполнял перед лицом врага некий танец под барабан. Точнее, под то, что сегодня мы назвали бы барабаном. После чего враги – будь то люди или животные, неважно – обращались в бегство. В архивах Музея древностей можно найти и другие интересные сказки. Например, о пастушке́ со свирелью. По преданию он с помощью музыки направлял стада овец в нужном направлении. Заставлял их спать, пить и есть, когда ему этого захочется. Всё как в наблюдательном лагере для будущих операторов АСА. Ты помнишь лагерь?