Звездный рыцарь - Наталия Карамышева

Одинокий рыцарь настойчиво потянул спутника за руку. По-прежнему прижимаясь к самой стене, друзья медленно двинулись прочь от опасного места, но лестесао множились подобно каплям приближающегося тропического ливня. Вскоре не осталось ни одного коридора, в котором не летали и не ползали бы огненные головастики. Пока друзьям удавалось уворачиваться от наиболее шустрых, но так не могло продолжаться бесконечно.

Первым попался Одинокий. Он вжался в обжигающий подземным холодом камень и с брезгливым ужасом смотрел, как маленькое серебряное чудище ползет по его груди, не причиняя пока ни малейшей неприятности. Мягкие, почти невесомые ножки ощупывали ткань, и рыцарь отворачивал лицо, чтобы лестесао ненароком не коснулся обнаженной кожи: инстинкт берег его от опасности. Все кончилось благополучно – видимо, пропитанный потом и грязью плащ пришелся созданию не по вкусу, и оно одним легким прыжком перемахнуло на противоположную стену.

Звездный нашел в полутьме пальцы друга и крепко сжал их. Но через мгновение ему самому пришлось туго. На этот раз два лестесао опустились на его плечо и поползли вниз, к руке, не защищенной металлом. Они двигались слишком целеустремленно, и землянин заподозрил неладное – но слишком поздно догадался, что целью был его расцарапанный палец...

Точно раскаленные щипцы заплечных дел мастера коснулись кожи. Звездный зашипел от боли и попытался сбросить омерзительное существо, но рука уже не слушалась, немея и наливаясь страшной болью. А со всех сторон на добычу налетали новые огненные звезды, и вскоре землянин оказался почти погребен под толстым слоем шевелящейся дряни. Одинокий пытался отогнать лестесао мечом, но их было слишком много, а близкие стены мешали как следует размахнуться. Тогда он попробовал счистить хищников со скафандра лезвием – они на удивление легко отлипали, но тут же вновь кидались в общую кучу.

– Огонь... Попробуй огнем... – послышался из-под светящейся кучи голос. – Порождение мрака должно бояться огня!..

Одинокий на секунду задумался, потом вынул талисман Желаний и приложил его ко лбу. Сиреневая вспышка озарила подземелье, и в руках рыцаря оказалась связка факелов. Два из них ярко полыхали. Отшвырнув остальные, Одинокий поднес факелы к скоплению хищников. Маневр произвел ошеломляющий эффект: лестесао, словно искры взметенного шквалом костра, разлетелись врассыпную. Туннель опустел.

Одинокий наощупь расстегнул пояс стонавшего спутника. При дымном свете факелов Звездный осмотрел свои руки – лицо, к счастью, почти не пострадало. Тыльные стороны кистей выглядели так, словно их протравили кислотой: обнаженные мышцы, кровь, свисающие лохмотья кожи...

– Красиво обработали... Будь другом, рыцарь, – у меня в мешке лежит плоский черный футляр. Достань и открой. Найди серебристый баллончик. Да, этот. Дай-ка его мне.

Роман попытался взять регенератор сам, но тут же выронил его и закусил губу.

– Не м-могу, – сказал он. – Видишь... на одном конце белую воронку? Нужно держать баллончик так, чтобы... направь отверстие мне на руку и медленно веди над ободранными местами. Будет брызгать прозрачная жидкость.

Одинокий выполнил просьбу. На его глазах мелкие капельки расплывались, покрывая изуродованную руку блестящей пленкой, которая тут же становилась матовой и неотличимой от кожи. Когда правая рука обрела нормальный вид, Звездный взял прибор и вторую руку привел в порядок самостоятельно. Обработав напоследок две раны на щеке и шее, он убрал баллончик в футляр.

– Теперь понятно, почему ночью туннели не нуждаются в патрулях, – подытожил он, чувствуя, как страшная боль отступает. – Эти милые зверушки обгложут до чистого скелета любого, кто окажется в неположенном месте не вовремя. Как говорится, кто не спрятался – я не виноват. А утром они либо сами возвращаются в воду, либо их загоняют обратно огнем. Мы вполне можем воспользоваться ночным временем, чтобы проникнуть дальше в лабиринт. Вооружимся факелами – и в путь!

Не опасаясь более встречи с охраной, рыцари смело шли вперед, освещая дорогу. Хищные «звезды», появлявшиеся вдали, моментально исчезали, едва завидев колеблющиеся языки пламени. Больше в подземелье, по-видимому, не было никакой живности – либо она вся забилась в норки и расщелины.

– Чувствуешь, брат мой, воздух как будто стал иным? – спросил вскоре Одинокий рыцарь.

Звездный потянул носом.

– Не ощущаю разницы, – признался он.

– Мне кажется, в нем стало меньше влаги. И появилось что-то, чего раньше не было, – какой-то незнакомый запах.

– Да и лестесао пропали... Не нравится мне эта обстановка. Такое чувство, точно тебе смотрят в спину. Не успокаивает даже наша невидимость – ощущаешь себя беззащитным перед неизвестным. Здешняя живность больше полагается на нюх и теплочувствительные органы, а не на зрение...

– А мне чудится, что потолок придавливает нас сверху и не дает вздохнуть полной грудью.

Туннель снова раздвоился. Друзья выбрали правый коридор. Стены вскоре сблизились настолько, что Звездный с трудом протискивал широкие плечи между темно-вишневыми плитами, носившими следы более тщательной обработки, нежели предыдущие проходы. Многие камни шевелились, и путники благоразумно старались держаться подальше от них.

– Того и гляди рухнет, – прошептал Звездный, становясь на четвереньки и пролезая под нависшей глыбой. – Может быть достаточно громкого слова или неосторожного движения. Эх, не тот коридор мы выбрали!

Лаз снова расширился, и рыцари смогли встать на ноги. Стены здесь мерцали отраженным светом факелов, создавая иллюзию дворцового великолепия. Вглядываясь во тьму уходящего вниз прохода, Одинокий на миг отвлекся и наступил на квадратный камень, несколько выделявшийся своим цветом среди других. Камень покачнулся и встал ребром; рыцарь отскочил в сторону.

– Берегись! – крикнул он другу, но предостережение запоздало.

Плиты на стенах зашевелились, отделились от своего ложа и посыпались вниз. Без сомнения, ловушка сработала как положено: рыцари были бы убиты на месте, если бы не случайность. Одна из плит падала почти ребром вниз, и Звездный успел сильным толчком ладоней изменить угол падения так, что плита наклонилась и заклинилась между полом и стеной, образовав нечто вроде односкатной крыши шалаша. Это спасло рыцарей от града более мелких обломков, но теперь они сидели на корточках, тесно прижавшись друг к другу, и ждали конца камнепада.

– Это моя вина, – нарушил молчание Одинокий. – Мое невнимание навлекло на нас беду.

– Чепуха! – резко ответил Роман. – Кто мог предвидеть капкан? Я бы точно так же наступил на рычаг, поэтому не вини себя ни в чем. А сколько раз тебе приходилось выручать меня, помнишь – когда я вляпывался в истории? Подождем немного. Как только обрушится все, что должно рухнуть, попробуем выбраться. И не унывай, кровный мой братец. Еще не вечер!

Одинокий хотел возразить, что вечер уже прошел и на исходе ночь, но промолчал, ибо смысл сказанного стал ясен.

Наконец грохот сменился шуршанием сыплющихся последних песчинок, и друзья приступили к делу. Дышать стало тяжелее, вековая пыль забивала ноздри; пришлось погасить большой огонь и подсвечивать себе лучиной, отщепленной от рукоятки факела. Прикрывая рты ладонями, рыцари подносили слабый огонек ко всем щелям, отыскивая приток воздуха. В том месте, где пламя замигало, решено было пробиваться наружу.