Смерть Хаоса - Лиланд Экстон Модезитт

Из окна льется холодный сероватый свет.

Купчина утирает лоб и дергает свою седеющую бородку.

– Полагаю, скоро герцог Коларис потеряет интерес к сбору налогов в Слиго, – с вежливой улыбкой отвечает Саммел.

Голос его глубок и звучен.

– Как это понять? – спрашивает у лысеющего мага низкорослый торговец.

– Откажитесь платить, и весь сказ. Он не имеет прав на Слиго.

– Прав, может, и не имеет, но зато он имеет войско. В отличие от нас.

Худощавый купец долго присматривается к проникающему из-за окна свету, а потом поднимает навстречу лучу руку. Вокруг нее танцуют мерцающие пылинки, на темные стены падают размытые тени.

– Тогда потяните время, – советует Саммел. – Найдите для сборщика податей подходящий предлог. Скоро во Фритауне начнется хаос и герцогу будет не до вас.

– Ты хочешь сказать, что герцог Берфир вознамерился содрать со старого Колариса шкуру? Непонятно, как это может быть: войско у Колариса вдвое больше.

– Если вы знаете больше меня, то зачем обращаетесь ко мне за советом? – спрашивает Саммел тихим, спокойным голосом и улыбается, но его улыбка устремлена вдаль. К чему-то, чего другие видеть не могут.

– Прошу прощения, господин, – бормочет низкорослый торговец, уставясь себе под ноги. – Ты знаешь больше нас, а мы знаем недостаточно даже для того, чтобы понять, сколько еще не знаем.

– Хорошо сказано, мастер купец. – Саммел тепло улыбается и смотрит на очаг, который, похоже, под его взглядом разгорается жарче. – У герцога Берфира есть сильный чародей, не то чтобы очень уж могущественный, но достаточно сильный, чтобы удерживать южные рубежи против самодержицы. А еще у него есть оружие, изрыгающее огонь. Это страшное оружие, и маловероятно, чтобы герцог Коларис выстоял против него в открытом поле.

– А что мешает герцогу Коларису самому обзавестись таким же оружием?

– Ничего – за исключением той мелочи, что он не знает, как его делать. Знание – сила, особенно для правителя. Увы, этот урок многими забыт.

– А зачем ты рассказываешь это нам? – спрашивает, глядя на Саммела, низкорослый. – В чем причина?

– В чем? Может быть, в любви к знанию как таковому. Скажем, в том, что для меня знание – это друг, который был погребен слишком скоро и слишком надолго.

Коренастый купец закатывает глаза.

– Думаешь, я спятил? Смотри!

Саммел указывает пальцем на стоящий на столе стакан с водой. Вода вспыхивает, огонь разворачивается в пламенеющий цветок. Потом цветок исчезает.

– Видел? Все бренно, все исчезает, кроме знания.

Оба торговца качают головами.

Саммел смотрит на своих гостей, и его глубоко посаженные глаза сверкают.

– Вы считаете, что я всего лишь спятивший чародей?

Торговцы непроизвольно пятятся.

– Можете вы обойтись без знания цен на пряности? Или без знания стоимости перевозки грузов? Вы сами постоянно имеете дело со знанием, но не в состоянии постичь его ценность! Покупаете знание, не осознавая его силу! Знание – мой друг и союзник, – причем несравненно более могущественный, чем любой герцог или даже сам император великого Хамора!

– Просим прощения, господин маг, мы ничего такого ни сном ни духом.

– В таком случае я попросил бы не закатывать, глядя на меня, глаза, господин купец.

– Я не буду, почтеннейший. Ни в коем случае.

Под взглядом чародея купцы, пятясь, выходят за дверь. Когда затихает стук копыт, Саммел смеется.