Кара за хебрис - Виталий Вавикин

Слышишь? Кто-то стучит в твою дверь. Думаешь, снова старик? А если нет? Может, Нолан? Сердце начинает биться сильнее. Прямо как в студенческие времена, когда мимо проходит блондинка с теннисной ракеткой и в лимонной кофточке, натянутой острыми сосками небольшой груди. Но ты уже давно не студент… «Тук-тук-тук!» Кто-то, видно, очень настойчив.

– Кто вы? – спрашиваешь ты незнакомца, застывшего на пороге. Он называет твое имя, входит в номер и закрывает дверь. – Вас послал Нолан?

– Может быть, – незнакомец выглядывает в окно. – Старик не должен нас видеть вместе.

– Мне кажется, он хьюмер.

– И не только он, – незнакомец протягивает тебе руку. – Меня зовут Абернати, мистер Арвал. И если вы хотите покинуть эту планету, то нам нужно немедленно уходить отсюда, – он смотрит на открытый чемодан. – И не волнуйтесь насчет денег, я их уже забрал.

– А Мэдж? – спрашиваешь ты.

– Баба, которой вы проломили череп? – Абернати улыбается и рассказывает тебе о Тиборе. – Я два часа ждал, пока они не отключатся в том сарае, – он достает сигарету и закуривает. – Прямо как люди, мать их!

Ты соглашаешься. Наливаешь себе водки и пьешь. Какого черта это все происходит с тобой?! Почему не может быть как у всех?!

– Не туда, – говорит Абернати, когда вы выходите на улицу. Ты смотришь на свою машину. – Поедем на моей.

Вы пробираетесь сквозь сугробы к обледеневшему внедорожнику. Закоченевшие тела Тибора и Мэдж свалены на заднем сиденье. Не лежат, не находятся, а именно свалены. Как манекены, как рухлядь, которую никто не хотел перевозить в машине, но выбора не было.

– Почему они здесь? – спрашиваешь ты Абернати. Он заводит мотор и говорит, что забрал их, пока старик выгуливал свою собаку. – Это я помял вашу машину, – улыбается Абернати. – Думал, что вырулю, но не вырулил.

Отопитель гудит, наполняя салон теплым воздухом.

– Скоро начнет вонять, – Абернати кивает в сторону Мэдж и Тибора, смотрит на тебя и говорит, что никогда не понимал, как люди могут трахать этих железок.

– Я не знал, что она хьюмер, – говоришь ты.

– И даже не догадывались?

– Может, лишь в конце…

Абернати включает передачу. Двигатель урчит, проворачивая примерзшие колеса. Сигаретный дым режет глаза. Вспоминаешь Бартона. Ничего не чувствуешь. Просто вспоминаешь и все. Внедорожник подпрыгивает, выезжая на дорогу. Взлеты и падения.

– А что случилось с вашим другом? – спрашивает Абернати.

– Решил остаться.

– Остаться?! – Абернати хохочет. – Какой идиот, узнав правду об этой планете, решит остаться?!

– Влюбленный.

Смех Абернати становится громче, и ты улыбаешься вместе с ним…

Темнеет. Снова начинается метель. Ты сидишь в машине и смотришь, как Абернати копает в сугробе могилу для Тибора и Мэдж.

– Помоги мне, – говорит он, вытаскивая тела-манекены.

Вы несете Мэдж, и ее голая грудь упирается тебе в лицо. Холодная и твердая. Ничего общего с тем, что было раньше… Она падает на дно снежной ямы поверх тела Тибора.

– Думаю, их никогда не найдут здесь, – говорит Абернати.

– У нее был муж, – говоришь ты.

– Электронный? – Абернати смеется.

– И дети.

– К черту! – он сует тебе в руки лопату. – Закапывайте, мистер Арвал!

– Почему я?

– А я почему? – он улыбается. – К тому же это была ваша любовница.

* * *

Знаешь, все это как «Божественное безумие» у Роджера Желязны. Жизнь катится вперед, в каком-то перевернутом движении обратно. «И-318» покидает Крит, а ты лежишь в каюте и думаешь, что когда-то все это уже было. Но это не дежавю. Нет. Выпитое вино снова заполняет бутылки. Выкуренные сигареты возвращаются в пачки. Даже женщины – и те, кажется, готовы вернуть излитое тобой в них семя обратно…

– Проснитесь, мистер Арвал! – говорит Нолан.

Ты открываешь глаза и видишь фотографию жены и дочери.

– Что это?

– Ваша семья, – Нолан пожимает плечами. – Абернати случайно прихватил вместе с деньгами из вашего чемодана.

Ты берешь фотографию и убираешь в карман. Капитан говорит, что через пару дней вы зайдете для загрузки на Эрех и ты сможешь пересесть на пассажирский корабль.

– Вы уже решили, куда отправитесь? – спрашивает он.

Ты рассказываешь о Ферри и его планете.

– Так в чем проблема?! – говорит Капитан.

– Ферри-то нет, – объясняешь ты.

– И что? – капитан снисходительно улыбается. – Или же вам жизненно необходим кто-то вроде доктора Милта? Тот, кто будет решать за вас все, что не касается вашей работы?

– Я всего лишь инженер, – говоришь ты.

– Причем очень хороший инженер, если судить по той работе, которую вы проделали на Крите, мистер Арвал. Нужно только перестать считать себя особенным. Пусть особенными будут ваши поступки и творения. А вы… Вы самый обыкновенный. Примите это, иначе во всей Вселенной не найдется ни одной планеты, где вы сможете задержаться дольше, чем срок востребованности вашего таланта.

– Там, на Крите, – говоришь ты, – вы сказали, что знаете меня лучше, чем я сам. Что это значит?

– Ничего, мистер Арвал. Ничего, потому что вы все еще ждете очередного доктора Милта и «золотую зажигалку», которой можно сжечь свое прошлое.

– Иногда это единственное, что остается, – говоришь ты и наливаешь себе выпить. – Иногда это единственное…

* * *

Космопорт Эреха гудит своей маленькой суетной жизнью. Купи у местного торговца брошюру об этой планете, дождись, когда автомат выплюнет заказанный стакан дешевого синтетического кофе, и постарайся ни о чем не думать. Просто читай и пей кофе. Войны, пейзажи. Войны, пейзажи. Войны, пейзажи… Даже странно как-то. Непонятно, чем больше гордятся жители Эреха: ядерными бомбами или дикими лесами. Четыре великих войны. Четыре великих заповедника. Сто сорок разновидностей самого популярного оружия. Сто сорок наименований вымирающих животных, которых удалось спасти. Треть планеты выжжена и превращена в пустыню. Треть планеты спасена и превращена в заповедники. Допей кофе и подумай: где же, черт возьми, находишься ты?!

– Мы на оставшейся трети, – говорит торговец, у которого ты покупал брошюру.

Купи универсальный переводчик и выйди в город. Правда, похоже на один большой базар? Все кипит. Все движется. Тысячи голосов сливаются в один нескончаемый гам. Переводчик надрывается, оглушая левое ухо. Как он настраивается? На зеленом дисплее какая-то надпись на незнакомом языке. Нужно вернуться и спросить торговца, но в космопорт уже не пускают.