Десант времени - Егор Красный

— Это выглядит более предпочтительней для контры, нежели рваться на пушки с Севера, — хмыкнул Звонарев и потер свою бритую на лысо голову. — Вы считаете, товарищ комиссар, что надо сделать им засаду под Змиевкой, а не слишком ли это далеко от Орла? Мы не можем выводить из города свои основные силы.

— Правильно говорите, товарищ военком, поэтому мы переведем бронепоезд на станцию Стишь, что не далее 10 верст от города. Там устроим ремонтные работы, для чего пришлем ремонтников из Сталелитейного, а военных якобы уберем с поезда. Вот тогда, белые точно клюнут и появятся там.

— Занятно, занятно, прямо вспоминаю операции штаба корпуса генерала Брусилова, — потер руки Военный комиссар Звонарев.

— Конечно, белые не упустят такого случая захватить бронепоезд под Стишью и двинуть сразу на Орел. В другую сторону стоит станция Золотухино, а там силы 14–ой Красной армии Южного фронта под командованием Уборевича. Там их перебьют без всяких сомнений из артиллерийских орудий.

— Так вы думаете, что они не собираются на юг к Добровольческой Армии?

— Думаю, что нет. Если учесть, сколько они взяли драгоценностей, атаман Раковский может попробовать бежать через Брянскую область в Польшу.

— А что на Брянщине, после разгрома немецких войск и гайдамаков нет серьезного заслона для белых? — в размышлениях спросил Звонарев.

— Думаю, что ни чего серьезного. Они туда могут дойти вместе с бронепоездом, если обойдут Орел с юга по окружной дороге, а дальше Нарышкино — Хотынец — Белые берега, а там лесами обойдя Брянск и уйдут с драгоценностями в Польшу. На Украину они не сунуться, там петлюровцы у них все поотбирают, да еще к стенке могут поставят…

— И много драгоценностей?

— Одних бриллиантов из богатейших фамилий Царской России миллионов на 10 золотых царских рублей, — неохотно сообщил комиссар Зурич. Он понимал, что помимо военных операций и разгрома белых на нем лежала грузом ответственности потеря революционных ценностей, так нужных Советской Власти во времена голода и разрухи.

— Ну, что же, товарищи военные командиры и комиссары, я — как Военный комиссар военного гарнизона и всех приданных мне военных сил одобряю такую операцию, хотя нам еще предстоит уточнить некоторые детали. А вы, товарищ Семенов, готовы ли подтвердить план операции? Вы ведь подчиняетесь Штабу 14–ой армии Южного фронта.

— План одобряю, и со своим отрядом готов сражаться с врагами Советской власти. Мы, товарищи, должны разбить белогвардейцев и очистить Орловщину от контры. План в оперативном отношении позволит окружить белогвардейцев под станцией Стишь и покончить с атаманом Раковским. Однако, как вы планируете провести скрытность подготовки к операции?

— Правильный вопрос, товарищ Семенов. Сегодня, вот уже 8 ноября и мы начнем подготовку укрепрайона в Северных воротах города. Мы силами военных и добровольцев из прилегающих сел будем строить траншеи и насыпать бруствер для артиллерии. Это будет способствовать утечке информации, и наверняка белые вскоре узнают, что мы их ждем со стороны Мценска…

Зурич встал из‑за стола и обойдя подошел к окну. За окном забрезжили первые лучи рассвета, освещая низкие постройки города оранжевым ореолом. «Хорошо, бы еще снежок пошел, — подумал комиссар Зурич, — Вот тогда все перемещения белых будут на виду…».

— Ну, а если они часть сил бросят все же с Севера? — военный комиссар знал, что военной стратегии у белых офицеров предостаточно, и это не будет легкий бой.

— Часть гарнизона с двумя рабочими орудиями и еще тремя неисправными немецкими гаубицами мы перебросим в северный укрепрайон. Кроме того, рабочие в железнодорожном депо починили английский танк, он хоть и не стреляет, но ездит. Мы поставим в него два пулемета и он будет стоять там на виду…

— Отлично, отлично, товарищи командиры, тогда мы сможем перебросить наш красный кавалерийский полк под Стишь, — военком Звонарев радостно протирал свое пенсне, он вдруг почувствовал, что столь хитро–задуманной операцией они смогут войти в историю Гражданской войны, и, возможно, его фамилия хоть однажды будет упоминаться в летописи истории…

— Совершенно верно, вы, товарищ военком, ударите по белым со стороны города, — внимательно присматриваясь к лицам военных, фактически отдавал приказ Глава Губернского ВЧК комиссар Зурич. — Ну, а красный отряд Семенова, обойдя станцию Стишь по южной дороге через Михайловку, ударит им с тыла, когда они приблизятся к бронепоезду. Мы постараемся их прижать с двух сторон к бронепоезду, где их встретят артиллерийским и орудийным огнем. Начло операции в 2 часа ночи 11 ноября… Прошу обеспечить полную секретность подготовку к началу операции.

8 ноября 2004 года. Орел, возвращение в прошлое…

Лейтенант «Убойного отдела» Григорий Семенов осторожно открыл дверь в свою малогабаритную «однушку» — гордость его холостяцкой жизни. Не мало представительниц прекрасного пола заглядывало в гости к высокому и сильному парню с густой копной рыжих волос и светло–серыми глазами, но пока ни одна из них так и не смогла пробить его мужицкую самостоятельность и твердыню.

Он аккуратно прокрался в квартиру, стараясь сразу не встретиться со своей сибирской пушистой кошкой Веркой. Ему хотелось пробраться на кухню и вначале налить ей сливок и положить в миску сметанки. Все приготовив, он тихо проник в ванную и, сменив опилки в ее лотке–туалете, стал наливать ванну горячей водою. Ему хотелось сбросить с себя усталость и хоть немного подумать и осмыслить все то, что с ним произошло за последние дни.

«Итак, сегодня уже 8 ноября 2004…, — говорил сам с собой оперативник и глубоко вздохнув воздух, ушел под воду. — Много лет назад его прадед Григорий Семенов через каких‑то три дня погибнет в засаде под Орлом. И что же это будет за засада? Как мог отважный красный командир, в прошлом унтер–офицер Царской армии, что‑то упустить или в чем‑то просчитаться?».

Однако, было что‑то непонятное во всем этом. И неясно, потому, что не хватало каких‑то звеньев, воспоминаний тех лиц, кто был участником тех событий. Многократные попытки найти, что‑то в Интернете об этом дне и поиски в архивах Орла не давали ответа. А это могло означать, что кто‑то виновный в этой бесславной операции постарался стереть все данные из архивов. «А что патологоанатом Лукач? он же родился во времена гражданской войны и как раз в Орловской области. Не мог ли он что‑то знать или вспомнить о тех временах».

«Надо побеспокоить старика. Вот, он же венгерских кровей, а кто как не революция могла занести его венгерских предков в Орловскую губернию. Могли ли они участвовать в гражданской войне и что‑то знать?» — задавал себе вопросы оперативник «Убойного отдела».

Чуть не поскользнувшись в ванне, Семенов дотянулся до штанов с телефоном. Телефон Лукача долго не отвечал на звонок Семенова, пока на том конце не ответил надтреснутый немолодой голос. «Говорите», — по простому ответил 87–ти летний патологоанатом, до сих пор работающий в городском Морге.