Мастер клинков. Начало пути - Дмитрий Распопов

– Есть ещё желающие поспорить со мной о пользе арбалета?

Желающих не оказалось.

Вечером, когда мы сели ужинать, как обычно втроём, то я, прежде чем начать есть опостылевшие мне мясо, сыр и хлеб, выложил на стол рисунок арбалета.

Гном, отодвинув еду, принялся рассматривать рисунок и мои подписи к деталям.

– Плечи из металла? – недоуменно спросил он.

– Угу, – ответил я с набитым ртом, – нужна гибкая сталь. Придётся экспериментировать, чтобы тетива соответствовала упругим плечам.

Гном отложил рисунок.

– Выделишь оболтуса из тех двух, что болтаются у нас на дворе? Пусть дерево поищут для лож?

– Забери сына трактирщика, не помню как звать. Шаст ещё с трудом ходить может.

Наконец-то настал день сбора оброка. К этому времени я нашёл в замке средней разрушенности погреб, который за неделю нужно было быстро подготовить к принятию припасов. Очень помогли знания гнома, который рассказал и показал, как надежно заделать дыры и что щели лучше всего промазать перемешанной с соломой глиной. Также пришлось сколачивать грубые деревянные сундуки, чтобы мыши и крысы не добрались до продуктов.

С трудом, но временный погреб был подготовлен в срок. Я собирался до начала зимы обустроить другой, более просторный, но пока нужно было дождаться поступления денег. Их отсутствие здорово меня напрягало – ведь я был должен всем жалование, которое ещё ни разу не выплатил.

Крестьянские подводы стояли под разгрузкой, когда я позавтракал и спустился посмотреть, что они привезли. Приёмом денег и записью того, кто сколько сдал, согласно переданному мне старостой списку жителей деревни, занимался Рон, который долго ругался, прежде чем согласился на эту «почётную» должность. Он согласился сразу после того, как я признался, что выплатить сейчас ему жалование нечем, вся надежда на оброк. Нубиец сначала был в шоке от моей наглости, поскольку, не платя ему денег, я был не в праве ничего с него требовать, но потом почему-то передумал и согласился.

Теперь он стоял перед входом в замок и записывал количество товара, сданного каждой семьёй. Я подошел и незаметно для всех пошевелил кошелёк на его поясе – тот приятно брякнул металлом. Рон, отвлёкшись от очередного крестьянина, поклонившегося мне в пояс, незаметно мне подмигнул.

В предвкушении вечера я решил поработать в кузне, тем более что в очереди к Дарину стояло целых три клиента. Для начала я зашёл к себе и переоделся в простую одежду, чтобы своим дворянским видом не распугать его заказчиков, а затем, испачкав сажей лицо и руки, подошёл к нему.

– Мастер, а что вы тут делаете? – тягуче спросил я, с выражением лица деревенского дурачка.

Дарин нахмурился, но, поняв мою задумку, прикрикнул:

– Иди сюда, будешь работать со мной, дурак.

Состроив испуганную физиономию, я принялся за работу.

Солнце зашло за горизонт и стало прохладно, осень вступала в свои права. «Мне стоит поторопиться с осуществлением своих замыслов», – подумал я, с трудом разгибая натруженную за день спину.

Нужно приготовить к зиме свою комнату и комнаты слуг, а также запастись большим количеством дров. Стены комнат я собирался промазать раствором, подсказанным Дариным – смешанной с соломой глиной. Замазывать следовало всё полностью, от пола до потолка, чтобы меньше тепла выходило из комнаты. Именно поэтому я выбрал себе комнату без окон, в ней хоть и нужно было постоянно жечь свечи, но зато ниоткуда не дуло. А когда я растапливал камин, то комната вообще превращалась почти в рай.

Высказанное мной желание заштукатурить все жилые комнаты сначала не нашло живого отклика среди моих слуг, но после того, как Рон выпорол и Герду, плохо промазавшую глиной мою комнату и кухню – трудовой порыв у всех поднялся на должную высоту. Стоило мне явиться принимать очередную комнату, как энтузиазм становился ещё кипучее, и больше наказанных не было.

Дровник был уже давно готов, он широким навесом тянулся от одной замковой стены до другой, оставалось дождаться окончания работ по сбору урожая и послать крестьян в лес, на заготовку дров.

Закончив работу, мы с мастером вместе убрались, подмели кузню и, помывшись в ледяной воде, направились посмотреть, как обстояли дела у Рона. Тот принимал последнюю подводу и покрикивал на Шаста с Жаном, которые помогали крестьянам разгружать продукты в нашу кладовую.

Проводив подводу, мы закрыли вход в замок опускающейся решёткой – единственным работающим приспособлением со времён былого величия замка.

– Иди поешь, Рон, – сказал я нубийцу, забирая у него книгу прихода оброка и тяжёлый кошелёк с пояса.

Негр с сожалением проводил его взглядом.

– Заплачу, не переживай, – подбодрил я его.

У меня даже мысли не мелькнуло, что этот (как я успел узнать его за такой короткий срок) гордый и сильный воин мог присвоить себе чужое.

Забравшись к себе, я, потирая руки, расположился за столом и для начала выложил все деньги из кошеля на стол – нужно было определить, чего мне перепало.

Разложив все монеты столбиком по достоинствам я подвел итог: не густо, в переводе на золото получилось чуть больше семнадцати кесариев.

– Ну что же, могло быть хуже, – философски заметил я, – ведь есть ещё продукты, которые привезли крестьяне. Сейчас распишу, что нужно будет оставить, чтобы прожить месяц, а что можно отправить в трактир. Раз денег лишних у меня нет, будем помогать продуктами.

– В общем, посмотрю по остаткам, если образуется какой избыток, буду продавать, деньги мне сейчас нужнее, – определился я.

Кстати, завтра вместе с продуктами нужно будет съездить проверить, как идёт ремонт трактира. После сбора урожая я планировал отправить туда несколько мастеровых крестьян, чтобы пристроить к трактиру гостиницу, или, как это тут называлось, постоялый двор. Проезжающим по дороге путешественникам сейчас приходилось съезжать с дороги к постоялому двору, находящемуся на землях хорошо известного мне барона Шаклю, сына виконта Шиара. Мой постоялый двор отберёт большинство клиентов, и хотя бы так я щёлкну ему по носу, забрав часть денег.

Почему я не хотел отвлекать крестьян сейчас на его строительство? Потому что я видел, как все мужики от рассвета до заката обрабатывали в поте лица мои наделы – данная мною возможность запастись зерном на всю зиму и иметь излишки для продажи оказалась для работяг самым лучшим стимулом.

«Больше и лучше соберут, больше и мне достанется», – подумал я тогда и оставил идеи по постройке постоялого двора на время после сбора урожая.

Вздохнув, я перестал вспоминать и стал записывать доход в статью денежного гроссбуха «оброк деревни» – 17.5 кесария. Теперь осталось разобрать второй гроссбух, который заполнял Рон – продуктовый.

Открыв его, я порадовался, что заранее пролиновал страницы и сделал строки с именами семей, а колонки – с вносимыми продуктами. Рону пришлось долго объяснять, что всё, что от него требуется – это отмечать количество поступлений, разнося их по нужным колонкам. К счастью, с таким простым заданием Рон справился, и теперь я только подсчитал общее количество полученных продуктов.