Царство полуночи - Крис Мари Грин

Почему-то ей стало неприятно и страшно.

Его дыхание почти касалось лица. Внезапно девушка уловила слабый аромат жасмина и все поняла: Иона и пальцем ее не тронул, связал ее кто-то из Друзей.

— Расслабься, — прошептал он. — Я хочу, чтобы ты расслабилась.

«Какая разница! — убеждала она себя. — Все нормально. Тебе же станет лучше, к чему сопротивление?»

Пульс зачастил, по венам разлилось тепло.

Шелковый шарф скользнул по лбу и закрыл ей глаза.

Плотную, мягкую ткань завязали крепким узлом. Шарф сдавил голову, словно тугой стальной обруч. Глухо стучало в висках, тело дрожало, посылая в мозг загадочный сигнал, который Доун не могла расшифровать.

Мир окутала тьма; ритмично пульсировало сердце. Сомнения окончательно исчезли…

Запертая дверь содрогнулась от мощного удара. Потом еще и еще… Кто-то яростно крушил толстое дерево. Внезапный грохот напугал Доун.

Точно из глубокого колодца, до ее ушей долетали тонкие умоляющие голоса, взывавшие: «Калин, Калин, хватит, перестань…»

Неожиданно сзади раздраженно выругался Иона:

— Калин, какого черта! Почему ты не с сестрами?! Уходи!

Доун почувствовала, что свободна, — ледяной огонь разомкнул объятия. Скрипнул замок, дверь с шумом распахнулась. Высокие своды холла огласил дикий визг, а потом чей-то сердитый вопль.

— Убирайтесь! — закричал Лимпет.

Гам и вой пронесся из холла через весь дом и канул в небытие — или где там обитали Друзья.

Что-то было не так… Точнее, все было не так. Следовало бы убраться отсюда прежде, чем…

Она попятилась назад, подальше от Ионы, и потянула повязку, но снять не успела — Голос поймал ее за руку.

Живой, настоящий…

— Нет… — Он резко отпрянул от Доун и упал на пол. Она снова попыталась развязать тугой узел. У нее даже не было времени спросить в очередной раз «что за чертовщина». Сбросив наконец повязку, Доун обвела взглядом комнату, но в темноте ничего не рассмотрела.

Иона хрипел и корчился на полу, а она судорожно шарила по стенке в поисках выключателя.

— Доун, нет! Не надо!

Она поняла, что перед ней Лимпет: властный тон будто вжал ее в стену, и на Доун обрушился приступ желания. Оказалось, что до сих пор она просто предвкушала появление Голоса, ждала того, что должно между ними произойти. Несколько секунд она не могла пошевелиться, утопая в волнах наслаждения.

Послышались шаги — Иона, невидимый в темноте, двинулся по ковру в сторону книжного шкафа. Скрипнула дверца.

«Потайной вход, — догадалась Доун. — Наверное, оттуда Лимпет и попал в кабинет».

Наступила тишина.

Доун тяжело дышала, словно ей не хватало кислорода, и жадно ловила ртом воздух. Острая боль пронзила между ног. Изнемогая от желания, Доун мечтала, чтобы Голос вернулся и закончил начатое.

Что же произошло?

Доун нащупала выключатель, зажгла свет и оглядела комнату. Ничего не понятно. Книжный шкаф приоткрыт, но вряд ли это приглашение.

И тут она почувствовала незримое присутствие, в котором так отчаянно нуждалась.

— Как ты? — мягко спросил он низким голосом с иностранным акцентом. Звук лился не из колонок, но самого Ионы в комнате не было.

Несмотря на его явное беспокойство, она рассвирепела.

— Спасибо, Иона, все прекрасно! С чего вдруг такая забота? Ты не заболел? Мне совершенно не нравится эта игра!

— Прости! Я… Случайно так вышло.

Страсть затихала, пик эмоций пошел на спад. Все еще возбужденная, Доун сползла по стене, пока не уперлась в пол.

— Итак, в чем дело?

— Я утратил контроль над собой.

Загадочное обаяние вновь покорило ее; интонации ласкали, обостряя желание, — и Доун расслабилась. Она провела рукой по шее, по пульсирующей жилке, соблазняя Голоса. Это было нечестно… А что, если повезет выведать побольше информации?

Когда-то между ними уже произошла похожая сексуальная схватка — после того, как Доун узнала, что ее отец просто послужил приманкой. В ярости она металась по всему дому, разыскивая Лимпета. В результате он явился ей, даже сообщил кое-какие сведения, и непостижимым образом она превратилась в его союзницу.

А потом они занялись странным сексом, бурно и жадно, и она впустила его в свое сознание. Хотя Иона и уходил от ответов на ее вопросы, взамен он доставлял ей несказанное наслаждение, против чего Доун нисколько не возражала.

Так все и продолжалось.

— Меня очень долго никто не подпитывал, — сказал он… грустно? Или почудилось? — Наверное, из-за этого я и расслабился.

«Хм, чем же я его подпитываю? — подумала она. — Что ему нужно? Неужели секс?»

Голос замолчал. Доун поняла двусмысленность замечания о подпитке: сейчас ему требовалась…

Она.

Доун затрепетала. Он тоже был ей нужен.

— Чего ты ждешь? Разрешения?

Ответом стало нежное прикосновение к мочке уха. Он искал сережку, символ прежней Доун.

— Почему всегда я? — спросила она. — Почему не Брейзи? Или…

— Ты нужна мне больше всего на свете.

От признания защемило сердце.

Приступ слабости разозлил Доун. Слабость делала ее уязвимой и беззащитной.

— Почему? — спросила она вызывающе.

Голос мягко провел по ее лицу невидимой ладонью. Доун почувствовала себя прекрасной и закрыла глаза, стараясь удержать чудесное ощущение.

— Ты даешь мне силы, — ответил он. — С тобой мне хорошо и спокойно. — Касание скользнуло вниз по ее телу, и поднялось медленным, бесконечно ласковым движением. — Ты мое единственное безопасное пристанище. Впервые за все эти годы.

«Вот как? Я для него символ надежды, — подумала она. — Как Брейзи — для Фрэнка».

— Другими словами, — начала Доун, не желая складывать оружие, — ты меня используешь.

— Не говори так!

— Но ведь я тоже тебя использую.

Вот это как раз правда. Их отношения изменились: мимолетные, почти случайные встречи перешли к новому уровню близости. Они с Голосом стали пугающе близки, хотя до сих пор Доун его не видела. Наверное, она сама так хотела. Ложь в спальне должна быть легкой, невидимой и обольстительной. Он сводил ее с ума, заставлял верить, что она обворожительнее Эвы. У нее была власть над Лимпетом, она сама решала, впускать его или нет.

Он перебирал пряди ее волос — Доун так и не сняла черный парик.

— Ты сейчас похожа на русскую шпионку времен холодной войны. А одежда… — Он потянул длинную блузку. — Блестящая конспирация!