Воин Яровита - Василий Сахаров

Оглядев площадь, на которой практически не было местных мужиков, я отпустил старосту и ухмыльнулся:

– Врёшь, собака. Всё вам известно.

– Нет, господин…

– Заткнись, – оборвал я оправдания Андотта. – В общем так, староста. Завтра я снова наведаюсь к тебе в гости, и если ты не будешь знать, где скрываются мятежники ярла Сигвата, всем вам будет худо. Я сожгу вашу деревню, баб и детей продам германцам, а посевы вытопчу. Таково моё слово. Ты меня услышал?

– Да, я постараюсь разузнать, где прячутся люди Сигвата.

– Нет, ты не постараешься, а сделаешь то, что я тебе приказал.

– Мне всё ясно, господин.

– Вот и ладно. – Я оттолкнул старосту, который упал в пыль, оглядел стоящих по периметру варягов и, повысив голос, отдал команду: – Возвращаемся в замок!

Сопровождающий меня десяток воинов в броне широким шагом покинул деревню и вышел на дорогу. Мы направились в сторону моря, а за нами вслед двинулись местные мальчишки, которые старались быть незаметными. Однако через пару километров наблюдатели отстали, и когда моя ведовская суть подтвердила, что за нами больше не присматривают, наш маленький отряд резко свернул в сторону.

По широкому оврагу, который со всех сторон был прикрыт густым кустарником, мы обогнули посёлок и спустя полчаса вошли в лес, где скрывались наши враги. В условленном месте, на небольшой уютной полянке, нас уже ожидал Самород и трое варягов.

Капитан, который сидел на корневище мощного дуба, увидев меня, улыбнулся и встал. По его довольному виду я понял, что мой план сработал, и староста всё же послал в лес гонцов, которые должны известить ярла Сигвата о том, что завтра наглый захватчик с острова Руян вновь появится в деревне. Местный карбонарий, падла такая, наверняка решит подловить меня и начнёт к этому готовиться, но не успеет. За деревенскими посыльными пошли Немой и варяг Щетина, оба природные лесовики, так что, где прячутся даны, мы будем знать ещё до наступления темноты. Ну а потом всё просто. Подход. Окружение. Налёт и разгром противника. Нарождающееся партизанское движение в районе бухты Факсе-Бугт будет уничтожено. После чего в окрестностях настанет тишь, гладь да божья благодать.

– Что скажешь, Ранко? – спросил я, подходя к капитану. – Я был прав?

– Да, – кивнул Самород. – Лишь только ты из деревни вышел, как в лес мальчонка выскользнул.

– Вот и хорошо. Отдыхаем.

Раскинув в тени дуба попону, я скинул броню, подставил потное тело лесной прохладе и немного обсох, а затем решил подремать. Однако перед сном, как это случается, погонял мыслишки.

Итак, вот уже десятый день я – владелец замка Кольгриммсон, который с лёгкой руки Саморода переименован в Рарог. Над замком моё знамя, красное полотнище, в центре которого – шитая золотой нитью голова сокола в языках пламени. За это время я присоединил к своему владению шесть деревень – две в глубине острова и четыре вдоль прибрежной черты от большого рыболовецкого поселения Факсе на северо-востоке до такого же посёлка под названием Преете на юге. Было дело, хотел и их под свою руку поставить, благо серьёзного сопротивления нам нигде не оказывали, но не успел. Факсе разорили поморяне, и сейчас там пепелище, а в Преете, откуда в мои земли несколько дней назад прибежал ярл Сигват, закрепился уже знакомый мне воевода бодричей Гудим Громобой.

Короче, на моих землях сейчас проживает около полутысячи датчан, четыре десятка венедов, бывших рабов, и около шестидесяти невольников из Европы, которых, естественно, никто освобождать не собирается, хотя условия жизни им улучшили. Земли вокруг хорошие, жить можно, а раз так, значит, будем. Задумок в голове много, деньги придут, и всё у меня сложится хорошо. Хорошо… Хорошо…

Я стал проваливаться в сон, но спать мне не дали, так как на поляне появился один из наших разведчиков, и я встал. Варяг Щетина подошёл к нам с Ранко, и капитан сразу же поинтересовался у него:

– Что, упустил мальца, следопыт?

– Не-а, – самодовольно усмехнулся кряжистый варяг, одетый в неприметную на фоне леса тёмно-коричневую одежду. – От нас не уйдёшь.

– Ну а чего тогда так рано вернулся?

– Лагерь Сигвата рядом, поэтому далеко идти не пришлось. По ручью вниз спустились. На горку поднялись. По хребту немного прошлись. Снова вниз, вот и всё.

Прикинув расстояние до противника, я решил, что он всего в трёх-четырёх километрах. По лесу да по местным невысоким горушкам за час дойдём. Это хорошо.

– Сколько людей у Сигвата? – продолжил расспросы Ранко.

– Сорок три человека, мы всех сосчитали.

Самород, который был уверен, что с ярлом не больше двадцати, нахмурился.

– Что у него за бойцы?

– В основном крестьяне и рыбаки, но есть и воины, пара с ярлом и четверо из охраны какого-то горожанина, по виду купца.

– Подходы рассмотрели?

– Конечно.

– И что?

– Сделаем их легко. Даны в лощине, а из неё только два выхода, и там караульщики стоят. Стенки крутые, не подняться, и если мы их обойдём, деться им будет некуда.

– Что у данов с оружием?

– Дедовские топоры, щиты-плетёнки, пара кольчуг и несколько охотничьих луков. Мечи и броня только у воинов и Сигвата.

– Так ты самого ярла видел?

– Да. Молодой, лет двадцать, гонору много, а толку мало. Ходит по лагерю и всем указы раздаёт, а о постах на тропах не подумал.

– Добро. Немой там остался?

– Ага! Присматривает за данами, мало ли, вдруг к ним подкрепление подойдёт, а мы ни сном ни духом.

– Лады, иди отдохни немного, а нашим скажи, что на закате выйдем.

– Понял.

Варяг отправился к своим товарищам, а Самород посмотрел на меня. Он ждал моего решения, и я сказал:

– Данов, конечно, больше, чем мы думали. Однако это ничего не меняет. Всё равно им конец.

Ранко помедлил и предложил:

– А может, прямо сейчас на них навалимся?

– Нет. Лучше в ночь. По лесу рассыпемся ещё засветло, а налетим в темноте. Караульных в ножи, следом варяги в броне нагрянут. Ярла и купца живьём возьмём, крестьян по обстоятельствам, а самых буйных прикончим и на поживу зверью кинем.

Капитан не спорил, и я вновь вернулся на попону. Заснул быстро, а проснулся на закате, бодрый, свежий и готовый к великим свершениям. Броню надевать не стал, запаковал её в просторный рюкзак. Сегодня, дабы навыки не терять, я решил поработать за диверсанта. Благо опыт снятия часовых и хождения по лесам у меня имелся. Правда, не в этом времени. Но что это меняет? Люди есть люди, а зелёнка всё равно остаётся зелёнкой. Дождавшись, пока отряд соберётся, и взвалив поклажу на плечи, я вслед за разведчиком двинулся в глубь чащобы.

Вокруг дубовый лес. Над головой птички порхают да песенки свои поют. Косые солнечные лучи падают на кроны деревьев и порой бьют по глазам. Всё хорошо, просто и понятно. Ни тебе колдунов, ни молитв, ни монахов, ни заклятий, ни гаданий. Есть противник, и есть я, а за мной готовая убивать и резать врагов нашего племени лихая варяжская братва. Такая жизнь по мне. Поэтому минувшие дни по захвату зеландских территорий можно рассматривать как сафари, рисковое предприятие, в котором мы заведомо сильнее своих жертв.