Сияние богов - Антон Грановский

К селу подъехали еще засветло. Как только вдали блеснул огонь, спешились с коней и, привязав их к деревьям, продолжили путь своим ходом.

Ветерок разносил дым по округе. Казалось, что пламя вздымается от самой земли. По-видимому, огонь горел в какой-то лощине.

Путники миновали опушку и через густой орешник и куст белой ольхи разглядели горящие избы. Ближайший дом обрушился прямо у них на глазах, сноп искр взлетел кверху и приземлился на соломенную крышу сарая. Крыша моментально вспыхнула.

Чуть в стороне, возле сгоревшего хлева, еще торчали добела обгоревшие стропила.

– Прежде чем напасть на этих гадов, нужно разузнать, что за чудовище их сопровождает, – сказал Хлопуша.

– Как же мы это узнаем? – поинтересовался кудрявый Облакаст.

Хлопуша вопросительно посмотрел на Глеба, словно переадресовывал этот вопрос ему, тот пожал плечами и небрежно ответил:

– Возьмем «языка». Вы оставайтесь здесь, а я схожу в село и посмотрю, что почем. Если не вернусь через полчаса… – Глеб осекся, помолчал пару секунд, а потом усмехнулся и сказал: – В общем, ждите здесь, а я вернусь – не через полчаса, так через час. И не высовывайтесь, ясно? Хлопуша, особенно это касается тебя.

Получив от здоровяка клятвенное заверение в том, что он будет сидеть «тише жука, ниже травняка», Глеб зашагал вкруг села.

Чутье не обмануло Первохода. Разбойники расположились лагерем в двух верстах от горящего села. Они бы ушли и дальше, но жадность не дала им этого сделать прежде, чем вся добыча была бы поделена.

Глеб наблюдал за негодяями, укрывшись в канаве и выглядывая через ветви засохшей акации. Все было в точности так, как рассказывали беженцы. Два десятка разбойников. Судя по виду – из бывших ратников. Скорее всего, дезертиры или злостные нарушители воинской дисциплины, бежавшие из-под ареста.

Разбойники уже успели напиться браги и теперь гоготали, расшвыривая по сумкам дорогие вещи и примеряя на себя женское тряпье. Глеб наблюдал за ними спокойно и терпеливо, ожидая подходящего момента, чтобы применить свои навыки. И момент этот настал.

Один из разбойников отделился от прочих и зашагал к рощице берез – явно собираясь справить там нужду. Это был рослый мужик в нагольной шубейке и поношенных сапогах. На голове у него был мятый и исцарапанный во множестве боев медный шлем.

Глеб выбрался из своего укрытия и, пригнувшись, перебежал к березам. Разбойник расстегнул портки и помочился, а когда он уже собирался повернуть обратно, Глеб дикой кошкой выскользнул из кустов и ударом кулака сшиб верзилу с ног.

Один сапог слетел с ноги разбойника, из него вывалились несколько медных монет и острый короткий нож. Разбойник с невероятной скоростью подхватил нож и сделал резкий выпад, попытавшись насадить Глеба на острое лезвие. Первоход увернулся и вторым ударом кулака вышиб из разбойника дух.

…В себя верзила пришел лишь через двадцать минут. К тому моменту он уже был привязан к стволу дерева, а прямо перед ним, скинув кафтан и засучив рукава рубахи, стоял со зверской рожей Хлопуша. Остальные путешественники, за исключением Глеба, стоявшего рядом с Хлопушей, сидели чуть поодаль, на полусгнившем бревне.

– А, очухался! – обрадовался Хлопуша и пристукнул правым кулаком в левую ладонь. – Хорошо! А то я уж, брат, заждался.

– Я тебе не брат, – прохрипел разбойник и презрительно плюнул Хлопуше под ноги. Затем перевел взгляд на Глеба и добавил свирепым голосом: – А с тобой, охотник, мы еще сочтемся. Скоро меня хватятся, и тогда вам конец.

– Хватятся тебя не скоро, – возразил Первоход. – Твои подельники «пилят» добычу и заливают глаза брагой. Если и хватятся, то не раньше чем через час. А за это время мой друг разберет тебя на части, соберет и снова разберет.

– Что верно, то верно, – веско поддакнул Хлопуша, прищурился и, не теряя больше ни секунды, приступил к допросу:

– Расскажи нам про вашего Зверя, разбойник. Каков он? Откуда взялся? И где вы его прячете?

Пленник посмотрел на Хлопушу ненавидящим взглядом и процедил сквозь зубы:

– Не ведаю, о чем ты толкуешь, толстяк.

Глаза Хлопуши заволокло красной пеленой, а рука его, сжатая в кулак, угрожающе поднялась.

– Еще раз назовешь меня толстяком, и я…

– Остынь, друг, – сказал ему Глеб. – Дай-ка я сам с ним поговорю.

Хлопуша проворчал что-то неразборчивое и нехотя отошел в сторону, а его место занял Глеб. Он посмотрел разбойнику в глаза и отчеканил:

– Меня зовут Глеб Первоход. Слышал это прозвище?

Во взгляде пленника загорелось опасливое любопытство.

– Слышал, – сказал он.

– А слышал, что про меня говорят люди?

– Что ты живьем жрешь младенцев и что слюна у тебя ядовитая, будто у оборотня.

Глеб кивнул.

– Верно. При этом младенцы мне ничего не сделали, и я не держу на них зла. А теперь представь, что я сделаю с тобой.

Разбойник наморщил лоб, и по лицу его пробежало что-то вроде судороги. По-видимому, он и впрямь попытался себе это представить.

Однако все это длилось лишь пару мгновений, а уже в следующую секунду разбойник гордо поднял голову и объявил:

– Я не боюсь смерти, ходок.

Глеб вскинул брови:

– А кто здесь говорит про смерть? – Он усмехнулся и покачал головой. – Нет, бродяга, я тебя не убью. Я тебя просто… укушу. А стоит мне кого-нибудь укусить, как тот мигом превращается в страшного упыря и отправляется бродить по лесу в поисках человеческой крови. Такая участь ждет и тебя.