Новая Королева - А. Г. Говард

Картинка исказилась и расплылась; Морфей покинул воспоминания Джебедии и вернулся на кушетку. В комнате висела давящая темнота, однако он не спешил включать свет. Угольно-черный мрак, казалось, соответствовал мрачным мыслям Морфея.

Он провел пальцем по бедру, следуя узору полосатой ткани и разглаживая морщинки.

Почему он чувствовал себя настолько выбитым из колеи? Он выяснил именно то, что хотел. Слабости Джебедии лежали перед ним, как на блюдечке: гнев, который легко было вызвать и превратить в орудие манипуляции, чувство собственной никчемности, взращенное жестоким и вечно недовольным отцом, ревность, которая заставляла Джебедию бездумно бросаться на защиту Алиссы – даже ценой собственной жизни.

Впрочем, Морфей не ожидал увидеть, как они с этим парнем на самом деле похожи. Демоны из мучительного прошлого Джебедии напоминали его собственных. Морфей часто ловил себя на том, что завидует людям… он-то не знал родительской ласки. Ему был прекрасно знаком и страх никогда не завоевать чужого доверия и привязанности. Так уж он жил.

Хотя в прошлом Морфей не считал это недостатком. Ему нравилось быть одиночкой, полагающимся лишь на самого себя. Временами, конечно, он давал волю тщеславию – если его устраивало то, что он оказывался в центре внимания. Но привязанность и доверие… во всем этом он просто не нуждался.

Пока не появилась Алисса. Когда она решила его игнорировать, Морфей чуть с ума не сошел… он чувствовал себя глупым и неумелым.

И вот, побывав в шкуре Джебедии, Морфей узнал больше, чем хотел, о том, что представляла собой человеческая половина души Алиссы. Хотя другая половина обладала крыльями и могла подняться над тривиальными проблемами смертных, человеческая натура, прикованная к земле, мечтала, как и все люди, об уверенности и надежности.

Лично увидев смелость, ум и верность Джебедии, Морфей уже не сомневался, что смертный предложил Алиссе именно это: заботу и привязанность, которые могли предохранить ее от слишком жесткого падения.

Неудивительно, что Алисса была так увлечена им. Неудивительно, что Джебедия держал ее в плену. Черт возьми, сам Морфей подпал под обаяние высоких достоинств, которых не ожидал от существа со столь изломанной душой. Ему захотелось отступить и позволить Джебедии порадоваться. Многие, наверное, сказали бы, что Джебедия заслужил это – ведь он был готов пожертвовать жизнью, памятью и будущим ради Алиссы.

Морфей зарычал и подался вперед, стиснув кулаки и пытаясь сбросить с груди непривычную тяжесть. Ведь Джебедия не всегда будет рядом. Он смертный. Однажды он наконец умрет от старости, и Алисса вновь станет легкой добычей.

Легкой добычей.

Морфей стиснул зубы. Ничего легкого в любви нет. И это не охота, а война. И, как на любом поле боя, здесь не было места жалости и состраданию.

Жук-кондуктор не ошибся. Человеческие эмоции непредсказуемы и слишком сильны. Они проникли в голову Морфея и ослабили его решимость.

Упершись локтями в колени, он разжал кулаки и не увидел в темноте даже очертаний ладоней. Морфей заставил магию собраться на кончиках пальцев в виде светящихся шариков размером с горошину и разослал их во все углы. За ними тянулись синие нити, похожие на статическое электричество. Шарики вскарабкались по стенам и слились в женский силуэт. Свет гипнотически пульсировал.

Когда Морфей представлял Джебедию рядом с Алиссой – как он обучает ее любви, как укрощает непокорный дух глупыми человеческими условностями, – от зависти у него перехватывало горло.