Мощи святого Леопольда - Борис Конофальский

Список получателей – людей капитана Пруффа был составлен за минуты, деньги были приняты и пересчитаны, расписки была передана капитану, и тот удовлетворённо спрятал её у себя под камзолом.

– Спасибо, – сказал кавалер, когда капитан ушёл. Сам он уходить не собирался.

– Комиссия с вашего дела составит всего шестьдесят крейцеров.– Сказал молодой человек.

Волоков достал деньги, он уже не считал расходов.

И чуть подумав, достал и вексель от дома Рицци на сто талеров и протянул его юноше:

– Примите ли вы такой вексель?

Писарь взял вексель прочитал его и, встав, передал его седому мужу. Что-то стал шептать ему. Тот понимающе кивнул и заговорил:

– Дом Рицци мы хорошо знаем и принимаем все его обязательства, на любые суммы. Но в этом векселе стоит имя Яро Фолькоф, а сегодняшние бумаги вы подписывали именем Иероним Фолькоф.

– Имя Иероним дано мне монахами при акколаде и посвящении в рыцари Божьи, – Волков достал бумагу, протянул её седому мужу,– здесь всё написано.

Тот прочитал бумагу и, кивая, продолжил:

– Могу только вас поздравить, тем не мене, нам нужно будет сделать запрос в дом Рицци с почтовой оказией. Это займёт неделю, не больше. К сожалению, по-другому нельзя. Рицци должен ратифицировать вексель и ваше новое имя. Вы должны понять, ваше имя и имя на векселе не совпадают. Но ждать придётся всего неделю.

– Через неделю меня здесь не будет,– сказал кавалер.

– Тогда,– он протянул Волкову бумагу,– вам лучше обратиться к самому Рицци.

Волков бумагу не взял:

– Проверяйте, если я через месяц вернусь, заберу деньги.

– А если нет?– Седой муж смотрел на него пристально, видимо он, всё ещё изучал Волкова.

– По пять талеров из этих денег…

– Пиши.– Приказал седой муж писарю, тот стал записывать.

– Агнес и Брунхильде, что живут сейчас в трактире «Три висельника».

– Есть ли у них фамилии?– Спросил писарь.

– Нет, пиши Рютте обеим.

– Они сёстры?

– Нет, из одной деревни.

– Хорошо,– сказал седой муж,– а что делать с остальными деньгами?

– Остальные, передать Марте Фолькоф, из Руусдорфа, матери моей. Сможете найти?

– Сможем, но если в нашем городе мы бы передали деньги без комиссии, то дело в Руусдофе будет для нас затратно. Люди дороги, корреспонденция, прочие траты.

– Пусть, если не будет матери моей в живых, передать деньги сёстрам моим Марте и Герде урождённым Фолькоф.

– Хорошо, мы всё сделаем, – сказал муж убелённый сединами и с трудом вылез из кресла,– простите моё любопытство, неужели вы и в правду собираетесь идти в чумной город?

– Да, – коротко отвечал кавалер.

– Я Фабио Кальяри, партнёр этого дома, восхищаюсь вашей храбростью, и у меня к вам дело, – он взял Волкова под локоть и повёл по саду. – Расскажите мне о себе, уважьте просьбу старика.

– Что вы хотите знать?

– Хотел бы знать всё, но это займёт много времени, расскажите, что вы хотели сделать, покупая землю в городе. Дом там вряд ли будет удобен.

– Вы знаете про землю?

– Это моё ремесло, невежды думают, что банковское дело это деньги, а на самом деле банковское дело это знания и выстраивание связей. И знания тут главные. Все сделки с землёй в нашем герцогстве, и тем более в городе, привлекают наше внимание.

– Значит, вы и обо мне разузнали?

– Разузнали, разумеется, но мне бы хотелось послушать и ваш рассказ.

– Мне скрывать нечего, и ничего нового вы от меня обо мне не услышите, кроме того, что слышали. Я на войне с четырнадцати лет, то есть почти двадцать лет в солдатах. Долго воевал в южных войнах, ну и с еретиками тоже, потом пошёл на службу в гвардию герцога да Приньи, там воевал на севере только с еретиками. Избран корпоралом роты, был правофланговым, на последнем годе службы герцог оказал мне милость, я был зачислен в охрану его штандарта, и был глашатаем его приказов. По ранению покинул гвардию, служил одному барону в земле Ребенрее. Был замечен епископом Вильбурга, он послал меня сюда, архиепископ произвёл меня в рыцари Божьи. Всё. Если у вас есть ко мне дело – говорите.

– Думает, что у меня к вам дело?– Улыбался Фабио Кальяри.

– И оно, как я понимаю, конфиденциальное,– произнёс кавалер.

– Да, у меня к вам есть дело. И, как и все дела, которые затрагивают дома подобные нам, оно конфиденциально. – Произнёс Кальяри. – Я должен был узнать о вас больше. Я хочу убедиться, что ни кто никогда не узнает о том, о чём я вас буду просить.

– Я должен написать расписку?– Усмехнулся Волков.– У вас богатых господ расписки заменяют слова.

– У нас – да, так и есть, но у вас, у рыцарей, ведь всё по другому, и поэтому мне будет достаточно вашего слова.

– Разговор идёт о преступлении?– Спросил рыцарь.

– Разговор идёт о преступлении. – Отвечал банкир, кивая головой и улыбаясь.

– Я рыцарь Божий, не к лицу мне порочить себя разбоем или, кровью.

– Ни какой крови, ни какого разбоя, я бы вам такого и не предложил бы. Мне нужно, что бы вы сожгли один дом в Фёрнебурге. Всего один дом.

– Дом?

– Да, большой и красивый дом.

– Может его лучше обыскать? Может там, что то вам нужно?

– Нет, ничего вы там не найдёте ценного, хозяева вывезли всё когда пришёл мор. Кроме архивов. Архивы большие вывезти их не удалось. Архивы должны сгореть, знаете, что это?

– Бумаги.

– Бумаги. Бумаги, которых не должно быть. Пусть они сгорят.

Рыцарь молчал, ждал, пока банкир скажет главное. И тот сказал:

– Двадцать гульденов еретиков, или двадцать шесть эгемских крон,

или двадцать два цехина. Любое золото, какое пожелаете.

– Надеюсь это не церковь. Такой же банк, как и ваш?

– Хуже, это дом Хаима, Хаимы безбожники. Жгите спокойно. Он в самом северном, конце города, недалеко от северных ворот, рядом с их вместилищем безбожия, с синагогой. Синагога справа от дома, похожа не на храм, а на склад. На воротах дома роза. Розы прекрасной работы, прекрасны, вы их узнаете сразу. Это герб Хаимов. Вы не ошибётесь.

Кальяри замолчал, ждал решения рыцаря.

– Сжечь банк ростовщиков-безбожников дело богоугодное. – Сказал рыцарь, чуть подумав.– Я возьмусь за такое дело.– Он помолчал и продолжил,– А не найдётся ли у вас старой имперской марки, если есть, то дайте мне её, как аванс. Такая марка пару раз спасала меня.

– Да прибудет с вами Господь.– Сказал банкир.– А марку получите у моего писаря, и не как аванс, а как подарок. Пусть она принесёт вам удачу.