Мы – светлые эльфы - Владимир Журавлев

Доблестный отряд эльфов тащился по грязной дороге. Старшина гоблинов ехал рядом с командиром и нервно ругался.

— Ну и где враги, где кровопролитные битвы без надежды на спасение?! — хрипел он. — Который уж день удираем от всех, кого почует наша провидица, мильен лет ей здоровьечка да бедра пошире! Это называется — рвемся на битву с Черным Властелином?!

Старшина гоблинов недавно прослушал основные эльфийские легенды и теперь дико трусил. И, как любое отродье их племени, рвался навстречу опасности, чтоб разом покончить с мучительной неизвестностью, что страшит больше всего. Что ж, такую трусость командир уважал — но все равно не поддерживал.

— Только полный идиот пойдет на твердыню Черного Властелина тремя дюжинами бойцов! — лениво сказал командир. — Ты полный идиот? О, не полный! Ну так удирай и радуйся, что жив! На сегодня это самая правильная наступательная тактика. Послушай лучше, как ваши бабы поют! И, кстати, переведи, о чем это они.

— Е-е, темнота бродяжная! — отмахнулся гоблин. — Знаешь, как на Севере говорят? Лес увижу — лес пою, нету леса — так ору. Вот их песни такие же! Дрин-дали-да… ну это вроде как колокольчики на упряжках брякают, треснувшие к тому же. Это и не слово получается, а так, звуки… Значит, дрин-дали-да… да конь мой вороной… да разноцветные кибитки… а больше вроде ничего не поют который уж час. Да им слова и не нужны, они чувствами берут! Ишь как самозабвенно выводят! И слов вроде нет, а сколько страсти! Настоящие бабы! И шурпа у них… — Старшина гоблинов на мгновение забыл о грозящих опасностях и мечтательно причмокнул.

— Примитив! — презрительно сказал предводитель старшего древа, ехавший по другую сторону от командира. — Серьезной стихотворной основы нет и в помине, дрин-дали-да и больше ничего! Мелодия есть — но простая до непотребства! Да и ритмика изысками не радует! Долбят в бубен — и только! Эстетического наслаждения — не вызывает! Нет, это даже сравнить невозможно с эльфийской песенной культурой!

— Эльфийская! — скривился гоблин. — Песенная! Скукота до скрежета зубовного — вот ваша культура! Тексты и подтексты, пейзажные зарисовки и поток суицидального сознания… хе! Правильные песни — гоблинские! Животрепещущая тема — о бабах, строгая повествовательная линия, насыщенность действиями, яркие однозначные чувства, мораль, наконец, — вот как надо! Вот у эльфов есть в балладах мораль?

— Мораль — это примитив!

— Состязание? — азартно предложил старшина гоблинов. — Люди, гоблины и эльфы! Щас мы прямо в этой грязюке и выясним, чья песенная традиция правильнее! Только я сразу скажу: наши бабы твои гармоники одним бубном забьют! А уж гоблинские песни вообще вне конкуренции, вы просто не знаете, на что возвысили свои хрустальные голосочки!

Воровки в кибитках заинтересованно примолкли.

— Доблестный Элендар известен певческим искусством даже подле Предвечных Престолов! — предостерег гоблина командир, тщательно пряча за серьезным тоном самую настоящую подначку.

Дорога была грязной, день скучным — почему бы и не развлечься?

Предводитель старшего древа презрительно отвернулся от гоблина — но крючок лести безошибочно подцепил эльфа под самые жабры…

Так что вскоре над грязью дороги поплыли волшебные звуки настоящей эльфийской музыки. Сильным красивым голосом эльф пел древнюю балладу о Черном рыцаре и Светлой деве. Осторожный Элендар выбрал для состязания одну из самых прекрасных мелодий, сотворенных эльфийскими бардами. Воины восторженно слушали, и даже Вьехо одобрительно кивал головой. Что могло быть прекрасней, чем история любви двух столь чуждых друг другу существ?

Гоблин послушал, потом обернулся и ожесточенно замахал воровкам — мол, состязайтесь, чего скисли? Бабы азартно заголосили то единственное, что могли, что-то про дрин-дали-да, да конь мой вороной, причем на удивление удачно не попали ни в ритм, ни в тональность эльфийской баллады. Впечатление было жутким. Командир незаметно ухмыльнулся, а Элендар оскорбленно замолчал. Таких состязаний утонченный бард не признавал.

— Мои громче! — заявил гоблин радостно. — И это еще я не вступал! Слабоваты эльфы на горло, как я и говорил сразу!

Вьехо вдруг ощутил сильное разочарование. Дело в том, что он был настоящим эльфом, что бы ни бурчала по этому поводу провидица, и слава эльфийской расы была для него не пустым звуком. А еще он когда-то был неплохим бардом.

— Я за эльфов! — решительно заявил командир, и эльфы невольно охнули. — Поем по очереди, и посмотрим, чье искусство сильнее. Начинайте, я не отстану!

Эльфы приуныли. По всеобщему мнению, у командира не было ни одного шанса. Переорать племя воровок?! Да никогда в жизни!

— Дрин-дали-дали-да, да конь мой вороной! — грянули в кибитках слаженным хором, аж в ушах зазвенело.

Командир прислушался, настраиваясь, потом вскинул руку — хор послушно примолк…

— Пеноструй и Игристая, вечные реки, шелест леса и блики текучей воды, дева древняя, юная — робко навстречу, дева резкой, щемящей, печальной красы…

Эльфы пораженно слушали. Это была та же баллада — но в каком виде! Командир удивительно точно подстроился под ритм и строй бессмысленной воровской песни, и еще — он пел на гоблинском, чтоб было понятно всем! А эльфийская баллада, вся из полутонов, недосказанностей, неявных оттенков смысла, изложенная на гоблинском, в котором полутоны и недосказанности попросту отсутствуют за ненужностью, — это что-то… совершенно новое!

Старшина гоблинов деликатно тронул командира за рукав. Потом разинул рот, мгновение выждал, пережидая вопли воровок, и заревел:

— Это было в лесу, я в засаде сидел, а обоз на дороге далеко скрипел…

Гоблин тоже совершенно точно уловил ритм и тональность, так сказать, общего произведения, и командир уверился, что перед ним действительно один из гоблинских бардов. Что ж, тем интересней состязание!

Так и пошло дальше: хор гремел про коней и кибитки, командир вполголоса излагал древнюю, как мир, историю трагической любви Черного рыцаря и Светлой девы, а гоблин орал нехитрую байку про то, как он однажды подловил припоздавшую телегу, на которой ехала с покоса разбитная молодуха со свекром.

И все было б в рамках состязания — да только воровки честно состязаться не могли. По определению.