Война за «Асгард» - Кирилл Бенедиктов

База «Асгард», Стена, 30 октября 2053 г., 12.02

Человек, в которого выстрелили из парализатора, теряет сознание лишь в исключительных случаях. Обычно он продолжает все видеть и слышать, ощущая при этом боль, невыносимую, как прикосновение раскаленного металла к нервным узлам. Сильнее всего эта боль в первые две-три минуты; потом она начинает стихать, постепенно сменяясь ощущением жжения в скрученных судорогой мыщцах – тоже, кстати, весьма неприятным.

Тамиму ас-Сабаху повезло – игла, выпущенная светловолосым оператором из СВА, попала ему в горло, пробив гортань. Первые – самые болезненные – минуты своего паралича он провел в беспамятстве.

Он вынырнул из черного океана небытия, и мир тут же обрушил на него кипящий котел боли. Если бы Тамим мог хотя бы стонать, ему, несомненно, стало бы легче. Но голосовые связки парализовало так же, как и язык. Аллах могущественный и милосердный, подумал он в панике, если это преддверие смерти, то что же там, за вратами? Какой же я глупец, что согласился выполнить приказ короля... Ведь у меня даже и выстрелить толком не получилось... Позор, какой позор...

Прямо перед собой он видел упавшего навзничь, изрешеченного пулями бен Теймура. Почему телохранитель выстрелил в переводчика, так и осталось загадкой для ас-Сабаха. Ведь бедняга майор собирался всего лишь не дать королю Аравийскому покончить с собой. Неужели бен Теймур не разобрался в ситуации? Нет, невозможно... Йеменца никто не осмелился бы обвинить в неопытности. Значит, он сделал это осознанно? Но почему? Готовясь к сегодняшнему шоу, Тамим больше всего боялся, как бы телохранители ибн-Сауда не помешали ему исполнить задуманное, но все получилось как раз наоборот.

Теперь он видел, к чему привел безумный поступок бен Теймура. Наверняка Хаким и Джамал тоже были мертвы. Один Аллах знает, сколько жизней потребовалось, чтобы оплатить попытку самоубийства короля Аравийского.

Если бы они знали, сказал себе ас-Сабах, если бы они только знали, кто я на самом деле...

– ...презренный сын Мохаммеда... – услышал он чей-то громыхающий под сводами зала голос, – такой же клятвопреступник, как и ты, Бобби. Я взял с него слово, что он перед всем миром признает величие и мудрость Белого Возрождения, и что же сделал этот бесчестный язычник? Попытался пустить себе пулю в висок! Думаешь, тебе удастся ускользнуть от карающей десницы господней за порогом смерти, грязный мусульманин?

Это невозможно, подумал Тамим, это галлюцинации, рожденные моим больным разумом... Нельзя безнаказанно совершить попытку самоубийства и сохранить трезвый рассудок. Мне просто кажется, что я слышу этот голос. Просто кажется...

– Но я догадывался, что ты поступишь именно так, лживый араб, – продолжал голос. Закрыв глаза, Тамим мог легко представить себя сидящим перед прозрачной стеной гигантского аквариума, за которой плавал огромный белый аксолотль. Вот только глазные мышцы его по-прежнему не слушались, поэтому закрыть глаза ас-Сабах не мог. – Господь мой послал мне видение, и я вовремя узнал о твоих коварных планах.

Что же твой господь не объяснил тебе, перед кем ты сейчас распинаешься, мысленно спросил его Тамим и тут же оборвал себя. Какой смысл спорить с собственной галлюцинацией?

Кто-то склонился над ним и быстрым движением вытащил тонкую иглу парализатора с крохотной алой капелькой крови на конце. Горло немедленно отозвалось жгучей болью.