Град разбитых надежд - Мария Токарева

Прошло две тысячи лет, а, может, двести или двадцать. Или два часа. Время не имело значения — только колыхание белых линий.

С течением веков город опустел, разошелся новыми поселениями людей, озаренных лиловым солнцем, измененных, но живых. Они строили города, основывали государства, вспахивали обширные поля, сажали виноград и яблони в новых рощах. Они выжили, человечество уцелело, найдя понимание с созданиями Хаоса, став частью их мира.

Только Королевская Улица неизменно плыла на грани миров, короткий переулок в мире линий, где смотрели друг на друга окнами бывшая пекарня и заснувшая антикварная лавка.

Белый Дракон нес свою службу в безвременье, вечный, уже бессмертный, наказанный этим даром, как и все бессмертные. Змей пал, рассыпался обликом человека, иссякла черная завеса ядовитой мглы. Осталась лишь боль под разверстыми небесами. И человек без кожи.

Без кожи человек! С одной горящей плотью, сочащейся не кровью, а страданиями тех, кого он потерял. Последний человек их крошечного мира, который умер раньше, чем большой враждебный мир Вермело.

Все менялось, все иссякало. Лишь он оставался, рассеченный и выпотрошенный одиночеством. Вечный Белый Дракон, защитник людей, испитый до дна своей скорбью. Он следил за лавкой напротив, высматривая сквозь чучела птиц в витрине, как дремлет позабытый Хаос, сам Змей в облике тщедушного человека. Поверженный враг неподвижно сидел в кресле поде широкого стола, как будто ожидая посетителей. Рядом с ним, спрятав голову под крыло, спал пестрый попугай. И так проходили столетия за гранью остановившегося времени.

Лишь Белый Дракон иногда покидал свою пропитанную печалью обитель, чтобы проверить миры, затерянные в Хаосе, ступая незримой тенью, вестником иных времен. Но порой и он на долгое время погружался в оцепенение, как вторая сущность Змея, его отражение, его неизбежная противоположность — хаос и порядок, ночь и день.

— Ты пришел снова? — устало вздрогнул Джоэл, отрываясь от созерцания антикварной лавки. Из стены появился Страж Вселенной, нежеланный гость одинокой пекарни, где существовал последний уцелевший из расколотого мира клятвы, данной под яблонями.

— Пришел проверить, все ли в порядке, — кивнул Страж Вселенной, уже не Каменный Ворон, с появлением хранителя ему больше не требовались доспехи. Закончились ожесточенные сражения с древним асуром.

— Справляюсь. В Мирах Хаоса все спокойно, Змей в антикварной лавке. Только… что это меняет? — отчитался Джоэл и вздохнул. Он не видел смысла в этих визитах, не желал говорить или оправдываться. Он поступал, как обычно. Пусть теперь ему подчинялись линии мира и он сам состоял из них, в душе он оставался прежним одиноким охотником, потерявшим любимых. И скорбь со временем обещала вновь перерасти в отчаяние, он чувствовал. На Королевской Улице в мире линий застыл в длящейся скорби Белый Дракон, некогда называвшийся охотником Джоэлом. Боль утраты осталась с ним навечно.

— Благодаря тебе Вермело ожил, — слабо пытался подбодрить Страж Вселенной.

— А из-за тебя город чуть не погиб, — неприязненно ответил Джоэл, отходя к окну, вновь рассматривая антикварную лавку напротив. На заборе, размыкая круг времен, недовольно бил хвостом неизменный кот, уже не облезлый — он отъелся стараниями Джоэла и оброс темно-серым мехом. Он оказался одним из проводников, позволявших возвращаться в мир людей. Но с течением времени, со сменой эпох, Джоэл видел в этом все меньше смысла.

— Он не погиб, он возродился, как и все человечество, — ответил с легкой улыбкой Страж Вселенной, и его радость с каждым приходом все больше отвращала, проявлялась привычная сварливость характера, как плата за его твердость. И без Ли никто не мог подшутить над Джоэлом, обернув колкость в шутку. На Королевской Улице осталась только смерть, которая сидела напротив, запертая в антикварной лавке.

— Из-за твоего прихода началась эпидемия превращений. Змей требовал новую силу, — ответил Джоэл.

— Нет, — неуверенно протянул Страж Вселенной.

— Да, — твердо оборвал Джоэл.

— Порой кто-то должен вмешаться. Даже если вмешательство грозит разрушением, — склонив голову, признался Страж Вселенной.

— Но до тебя город жил.

— Да, поедал сам себя. Остатки ресурсов и былого расцвета. Ты же сам понимаешь.

— Но потом он лежал в руинах, — напомнил Джоэл, грея руки у печи. Огонь колыхался, но представал лишь иллюзией, как и весь дом, который перестраивался по воле единственного обитателя. Белый Дракон повелел пекарне застыть в том облике, который напоминал о самых счастливых днях, когда Джоэл приходил к Джолин, когда они беззаботно читали стихи, порекомендованные Ли. Когда все они были живы.