Королева-дракон - Диана Хант

Глаза у папахена были холодные, словно ледяные и какие-то давящие. А еще казалось, что вот-вот эту толщу льда пробьют молнии. По-крайней мере в голосе Мичио Кинриу звучали громовые раскаты. И, несмотря на его спокойствие и отстраненность, казалось, он изо всех сил сдерживает ярость.

Мы стояли перед троном отца в приемном зале дворца. Прежде я здесь не была, и поэтому несмотря на серьезность момента то и дела зыркала по сторонам. И посмотреть было на что.

Во-первых, превышающие пределы разумного, размеры. Потолок, удерживаемый мощными красными, в золотых иероглифах, колоннами, находился так высоко, что чтобы его увидеть, приходилось задирать голову. Из-за обилия багровых тонов и золота обстановка была давящей, тяжеловесной. Как и взгляд родителя.

По бокам от трона стояли братья — только те, что драконы. Видимо, те двое, кто сознательно выбрали путь человека, лекарь и алхимик, на высокие собрания не допускались. Я же, как уж заведено в последнее время, была здесь единственной женщиной. Что как-то после пребывания в Долине Знаний казалось какой-то несуразностью. Получалось, драконы — господа этого мира — были самой шовинистической расой. Что меня, как самого яркого представителя этой расы коробило.

С одной стороны от меня стоял мастер Шуджи со свитком в руках, с другой — Исам.

После официальной церемонии приветствия мы сообщили отцу, что пришли за посвящением. И даже свиток с распоряжением от Ковена показали.

И вот свиток нам обратно вернули, бегло скользнув по нему взглядом, и сейчас хмуриться изволили-с.

— Ты чем-то недовольна, дочь? — вывел голос папахена из задумчивости.

— Кроме того, что нам почему-то запретили летать над твоим дракаратом, больше ничем. Пока, — ответила я отче. Потому что было жарко, и браслет-нейтрализатор то и дело начинал искрить, что значит, не сегодня-завтра разрядится, а меня эти драконьи шовинисты с инсектами, которые тотчас набегут в магические дыры, воевать не пустят. Потому как мне посвящаться надо. И вот вместо того, чтобы воспользоваться немного логически-критическим мышлением, сиречь здравым смыслом, нам какого-то черта чинили препятствия с самой границы…

— Ты не принадлежишь к Огненному дракарату, дочь, — надменно сказал отче. — Ты принадлежишь Ледяному клану.

На этих словах Исам и мастер Шуджи как-то приосанились, и Рио — спиной ощутила — тоже. А братья, наоборот, как-то поникли.

— Хранитель решил, что мне предстоит пройти посвящение всеми стихиями, — сказала я.

Взгляд отца был тяжелым, но мы, в общем, не зря родственники. Поэтому игра в гляделки продолжалась довольно долго.

— Я не даю дозволения, — не отводя взгляда, сказал папахен. — Вы не пройдете к сердцу огня.

— Мы пройдем к сердцу огня, — ответила я, также продолжая сверлить отца взглядом. — Хочешь ты этого или нет.

Глаза папахена потемнели от такой наглости, а воздух в приемном зале сгустился.

— Если вы не послушаетесь настоятельных советов Ковена, он поддержит Водный дракарат в вашем противостоянии, — попытался «взять удар на себя» мастер иллюзий.

Не отводя от меня взгляда, отец дернул уголком рта, что должно быть, означало улыбку и ответил мастеру Шуджи:

— Ковен никогда не пойдет на это. И вы, и я это знаем.

— Это твое последнее слово? — тихо спросила я, и, казалось, в ожидании ответа Мичио Кинриу замерло само пространство. Даже Скирон перестал носиться вокруг колонн и воздушной стрелой подлетев к трону предводителя, замер на расстоянии пяти метров в образе воздушного дракончика.

Покосившись на духа ветра, отец сдвинул брови и проговорил:

— Я не меняю своего решения. Уходите. Вам не будут чинить препятствий в том, чтобы передвигаться по Огненному дракарату, но к сердцу огня допуска не будет.