Лебединый трон - Кэтрин Корр

Он продолжает говорить что-то о мантиях и музыке, но я не могу сосредоточиться. Одно-единственное слово «лететь» поглощает все остальные мысли. Оно бьется в меня, как крылья.

– Адерин, ты ответишь мне? Надеюсь, ты не забыла о той великой чести, которую мы с твоей кузиной оказываем тебе.

Лицо моего дяди выглядит бледным, но в его глазах не скрывается торжество.

Я сглатываю и пытаюсь думать об Атратисе и Люсьене.

– Конечно, дядя. Я глубоко польщена. Была… была ли назначена дата?

– Первая ночь Пандиона, если позволит погода. Ранние осенние звездопады – благоприятное время для свадеб.

Мы добираемся до королевских покоев. Я кланяюсь, как только король покидает меня, и машинально направляюсь к своим покоям. Моя грудь сдавлена, и, кажется, я не могу нормально дышать.

– Возьмите меня за руку.

Люсьен стоит рядом со мной. Я послушно опираюсь на него, сосредоточившись на том, чтобы переставлять ноги, шаг за шагом. Наконец мы добираемся до моих комнат.

Как только за нами захлопывается дверь, слова вырываются из меня наружу.

– Несколько недель, Люсьен. Это все, что у меня осталось. Я должна суметь взлететь уже к свадьбе, а если я не смогу…

– Успокойтесь. Мы придумаем какой-нибудь выход.

– Но вы были правы. Если выпадет шанс, он прикажет меня казнить, – я вспоминаю безрукую куклу. – Он заявит права на Атратис, а потом прикует меня к этим столбам и…

– Адерин, послушайте меня! – Люсьен хватает меня за плечи. – Я не позволю этому случиться. – Его темные глаза впиваются в меня, как будто он пытается убедить нас обоих, что он действительно может волшебным образом решить эту проблему. – Я знаю, что наговорил на днях, но вы не сделали ничего плохого. Даже если Собрание поголовно потеряло рассудок и позволило королю выступить против вас… – он замолкает.

Потому что мы оба знаем, что Собрание не может игнорировать законы. Если выяснится, что я не могу трансформироваться, меня могут избавить от публичной казни. Но лучшее, на что я могу надеяться, – это изгнание, а вскоре после этого – клинок убийцы.

Или, может быть, ястребиные когти…

– Атратис – я не могу позволить ему все разрушить, Люсьен, – я представляю себе замок Мерл, окруженный трущобами Нижнего Фарна, а на месте аккуратных домов в Хите – разрушенные лачуги Бритиса. – Я не могу, вы должны мне помочь.

– Мы найдем способ защитить Атратис. Я что-нибудь придумаю. Я обещаю, – он отпускает меня и собирается уйти. – Еще рано, вам нужно немного отдохнуть, миледи. Я пришлю Летию к вам.

– Но, Люсьен.

Слишком поздно – он ушел.

Я остаюсь смотреть на дверь, тоскуя по ощущению его рук на моих плечах.

Когда приходит Летия, я все еще стою на месте. Она помогает мне снять тяжелый атласный халат, приносит чашку шоколада и садится на диван рядом.

– Я видела, что случилось с лордом Хоукином.

– Я убила его, Летия. Я заставила его рассказать мне о моей матери, а теперь…

– Ты его не убивала. Король это сделал, этот злобный монстр, – она вздыхает. – Как бы мне хотелось обнять тебя. Я имею в виду, как следует обнять.

Я понимаю: она хочет обнять меня, крепко прижать к себе и не отпускать.

– Мне бы тоже хотелось обнять тебя, Летия.

Моя подруга носит перчатки. Я – нет. Но все же она на мгновение сжимает мою руку в своей.

День смерти лорда Хоукина приходится на День красных угольков. К счастью, сегодня вечером не будет ни банкета, ни необходимости собираться в Большом зале. Я принимаю ванну и иду в храм, чтобы зажечь свечу за возвращение души лорда Хоукина. Остаток дня я провожу с Летией в своих покоях.

На следующее утро я снова пытаюсь трансформироваться. Возможно, мне сейчас хуже, чем когда-либо, потому что теперь моя потребность летать из «если мне придется взлететь» превратилась в «когда мне придется взлететь». Как всегда, ток струится под моей кожей, но я ничего не могу с ним поделать. Я даже не могу найти искру, которая побуждает трансформацию, тот переломный момент, при котором сила, которой я обладаю от рождения, должна практически заставить меня принять форму лебедя. Я пытаюсь снова и снова, пока не начинаю кричать и бить кулаком по зеркалу.

Оно разбивается.

Летия перевязывает мне руку, когда приносит завтрак. Но когда я прошу ее найти Люсьена, она ничего не может сделать.

Я не думаю, что это возымело бы какое-то действие; он все равно не сможет мне помочь. Даже если бы захотел.

Но, возможно, кто-то другой сможет.

Мне нужно время, чтобы выследить Зигфрида. Я ищу его в библиотеке, в тронном зале, большом зале и длинной галерке. Гостевому мастеру кажется, что он видел, как Его Светлость заходил в храм. Одна из почтенных сестер говорит мне, что он был там, но уже ушел. Его нет в комнате, и он не с Одеттой. Я даже спрашиваю Арона; мой кузен высмеивает меня за то, что я поддалась чарам Зигфрида, и говорит, что он не знает и не волнуется о том, где может быть будущий король. В конце концов, я решаю, что он, должно быть, улетел. Я беру одну из своих книг и иду в сад, надеясь успокоить нервы.

Зигфрид лежит на каменной скамье в саду. Его глаза закрыты, а лицо обращено к солнцу, словно он спит. Я колеблюсь и уже собираюсь отступить – в конце концов, все это смешно; что может сделать Зигфрид или кто-то еще, чтобы помочь мне измениться? – но он смотрит на меня и улыбается.

– Ваша Светлость. Я только что думал о вас, – он похлопывает по скамейке рядом с собой.

Я сажусь, все еще прижимая книгу к груди. Я знаю, что хочу сказать. По крайней мере, мне так кажется. Но что касается того, должна ли я это говорить…

Зигфрид откашливается.

– Как я уже говорил, я не очень начитан, но мне кажется, вам нужно открыть книгу, если вы действительно хотите извлечь из нее максимум пользы, – он постукивает по книге в моих руках. – По крайней мере, мне так говорили, – юмор в его голосе приятно отличается от обычного тона Люсьена с едва скрываемым нетерпением или насмешливым презрением Арона.

Я заставляю себя улыбнуться.

– Простите. Я отвлеклась.

– Нет – вы расстроены, – он хмурится и всматривается в мое лицо. – Я могу что-нибудь сделать, Адерин?

Я тороплюсь ответить, прежде чем могу передумать.

– Недавно вы говорили, что можете помочь мне.

Он выпрямляется, внезапно становясь серьезным.

– Я могу.

– Как?

Скамья, на которой мы сидим, сделана из красного мрамора, с отпечатками морских раковин, каким-то образом оказавшихся в ней. Зигфрид проводит указательным пальцем по контуру одной из этих раковин.

– Что вы знаете о зельях и эликсирах?