Когда наступит вчера - Владимир Свержин

– Угу! – глядя на опустевший двор, кивнул я. – Можно отправляться в путь. Кстати, Делли, – я поглядел на синебоких скакунов в привычном уже для этого мира виде, ожидавших появления хозяев, – а мы-то как без моста обойдемся?

– Да ну! – отмахнулась фея. – Ты что же думаешь, я их сюда вручную волокла? У меня с собою скатерть-дорога. Какой еще мост тебе нужен?

– Проглот, морда негодная! – с деланной суровостью прикрикнул я. – Бросай траву, мы уезжаем!

Валявшийся возле замерших скакунов грифон навострил уши, вскочил на лапы, но, похоже, с зеленой веткой и не подумал расставаться.

– Это ж волчья плеть! – удивленно покачала головой Оринка, словно поражаясь нашей дикости в столь банальных вопросах. – Он ее нипочем не бросит.

Мы ехали неспешным шагом. Конь Юшки-каана, как бы ни был он хорош, не мог поспеть за волшебными жеребцами нашей конюшни, а кроме того, мнимый глава Союза Кланов был вполне реально ранен, и хотя раны, как выяснилось, не представляли особой опасности, раструсить бедолагу стремительной ездой было нежелательно.

– Грифон волчью плеть ни за что не бросит, – вещала Оринка. – Промеж них закон такой положен: кто таковое растение отыщет, непременно его из земли должен выдрать да в гнездо притащить.

– В гнездо? – покачал головой я, прикидывая, как далеко, должно быть, находится отчий дом несущейся рядом с синебокими жеребцами зверушки. – Это почему ж так?

– Так ведь каждому ведомо! – вновь подивилась моей дремучести кудесница. – Волчья плеть черных волков прочь отгоняет. А эти самые твари как есть первые враги грифонов. Всё норовят малых детенышей из гнезда исхитить.

– Не доводилось ничего о них слышать, – честно сознался я, не слишком, впрочем, прислушиваясь к речам сидевшей за моей спиной спутницы. – Серых видел, а этих…

Куда больше меня сейчас волновала предстоящая встреча, неведомый хозяин Соловья-разбойника и его не слишком обычная манера действовать. Кем бы ни оказался обладатель таинственного гласа из темноты, ему доподлинно было известно, когда и откуда будет возвращаться в столицу Юшка-каан. А уж если он и засаду на пути главы Союза Кланов успел подготовить, то, стало быть, ему и об исчезновении короля Барсиада было известно одному из первых. Вполне возможно, что и к самому его исчезновению этот тип имеет непосредственное отношение. С чего бы ему иначе пытаться залучить в свои объятия столь высокопоставленного гостя. Охота на претендента – забава небезопасная.

– …Самой мне черных волков видеть не доводилось, а кто их узрел, те от страху дрожи унять не могут да слово молвить боятся. Слышала, что ростом они с человека, глаза как плошки, шерсть черная, а при луне полной отливает серебром, совсем как дорожка на воде. Идут всегда стаей, и всякий, будь то зверь или человек, пред ними замертво валится.

– Так уж и валятся! Откуда ж, интересно, этакая напасть взялась-то? – хмыкнул я.

– Доподлинно мне о том неведомо, – извиняющимся тоном предупредила Оринка, – а только деда сказывал так.

В ту первую ночь, когда тонкая царапина горизонта впервые отделила сушу от неба, из ужаса изначальной бездны явилась сюда стая. И тот, чьей волей сотворился этот мир, увидев ее, вознегодовал, ибо не была она частью замысла его, и не было ей места в сотворенном мире. Он метал в стаю огненные копья, от которых дрожала земля и раскалывалось небо, но черные волки продолжали свой путь, не устрашенные и неустрашимые, ибо не был еще рожден страх на этой земле. Шли они, безмолвные, как та неизреченная бездна, из которой они явились. Черные волки были первыми, вступившими в этот мир. Они пришли в него, не ведая и не спросясь замысла Творца. Безмерный хаос дышал им в спину, точно рожок охотника, мчащегося вдогон по кровавому следу. Никто не скажет, сколько их было, сколько пало под разящими ударами огненных копий, но всякий из них, кто выжил, узрел воочию и мощь, и бессилие Творца. Стая первая исказила предвечный замысел, войдя в этот мир. С тех пор он изменился, а от того изменения пошли и иные. И превращениям этим нет ни числа, ни имени. Откуда пришли они? – спросишь ты, глядя, как полная луна заливает обманчивым светом великую бездну. Где следы их? Желтые глаза Великой Стаи пристально следят за тобой, и вечен ее путь, ибо вечна сила, лежавшая в начале начал.

– Странно, – отвлекаясь от своих мыслей, покачал головой я. – Бездны, творцы, огненные копья… А воруют детенышей грифонов? – Оринка насупилась.

– Это древнее сказание. Моему деду его дед поведал, а то был знаменитый дед Бабай, который одному каану предсказал, что его дохлая лошадь укусит! С тех пор-то, – вздохнула девушка, – мы неотлучно в лесу живем.

Я не нашелся, что ответить на ее слова, но, к счастью, затягивающуюся паузу прервал зычный голос Вадюни:

– Слышьте, я типа просек, с каких болтов Фуцик в красное ударился!

– Ну-ка, ну-ка! – заинтересованно поторопила его фея.

– Мы когда первый раз в Елдин под конвоем ломились, нам толмач по ушам тер, что типа есть тут две шоблы. Одна, стало быть, Юшки, другая – этой метелки, как там ее?..

– Вихорьки, – вставила фея.

– Точно. – Злой Бодун согласно кивнул. – А еще типа подполье, которое против всех.

– Красные демонята, – негромко вставил стременной.

– Так я и соображаю. Может, у Фуцика конкретно высветилось его краснодемонятческое нутро? А что, все сходится: секреты всякие, голоса там, побег с каторги. Я помню, когда у нас красные к власти ломились, они тоже по банкам шерстили, эксы[14]устраивали.

– Неужто Симон Ненька на такое-то пошел? – ошеломленно выдохнул приближенный Юшки-каана. – Хотя, прямо сказать, отчего бы и нет. На то они и демонята.

– Симон Ненька? – ухватился я за новое имя. – А это кто таков?

– Поговаривают, есть такой. Все демонята его как отца родного чтут.

– Ну что? – Я обратился к путешествующему в нашей компании разбойнику. – Не вспомнил? Не Симон Ненька твоего пахана кличут?

– А как бы ни кликали, мне с того что за корысть? – недовольно буркнул Соловей. – А только посредь ночи я б его ни за что звать не стал.

– Ну-ну, не пугай! – осадил я пленника. – Пуганые. – Соловей только презрительно хмыкнул в ответ и угрюмо впялился безразличным взором в проплывающий мимо пейзаж.

– Версия красивая, – похвалил я напарника, и тот от удовольствия широко расправил плечи. – Но есть одна закавыка. Красные демонята сидят в подполье и воюют против всех. А здесь таинственный некто обещал Соловью реальную крышу и круто ее держал в течение нескольких лет. Причем ни понтов, ни распальцовки, ни другой блатной шелухи. Всё тихо, чинно, благородно. Банда в полторы сотни рыл трусит большак, точно золотоискатель свой лоток, а такое впечатление, что никому до этого просто дела нет.

– Оборотни в погонах! – трагическим шепотом проговорил Ратников.