Две жизни Алессы Коэн - Хайди Эберт

— Святилище Источника, — вслух размышляю я, стараясь избавиться от волшебного ощущения легкости, заполнившего мое сознание в пещере. — Почему Святилище находится не в храме Источника, а где-то на отшибе в горах. Не очень понятно…

Голова идет кругом. Шутка ли — я сходу сотворила настоящее чудо, всего лишь начертав нужный символ? А у меня получилось целых два раза, один раз — просто по вдохновению, когда я отыскала мать Алессы. Но это воодушевление кажется опасным, пьянит как легкое игристое вино, сверкает ослепительными искорками радости.

Архимаг вскользь заметил, когда я радостно улыбнулась солнечным лучам:

— Магия не делает тебя всемогущей.

И мне пришлось занять ум очень скучными вопросами — почему здесь, у одного из древних святилищ, нет ни одного храма.

Наша прогулка все больше напоминает первое свидание с симпатичным мне человеком: в руках у меня красивый цветок, меня окутывает медово-лимонный аромат его хрупких лепестков, радостное оживление придает всему неповторимую легкость, все кажется простым и ясным, как небо у нас над головой. Синие и лазурные островки проглядывают сквозь тяжелые шапки крон деревьев. И мое настроение — оно как небосвод над нами, лишь немного подернуто дымкой смущения.

Архимаг тоже смущен, бросает на меня исподтишка какие-то очень озадаченные взгляды. Как будто ожидал увидеть на моем месте кого-то другого, а теперь удивлен и ошарашен… Но это, кажется, я уже фантазирую…

Мастер Гвеллан не прочь забыть о своих мыслях, поэтому размеренно начинает, пока мы идем по небольшой зеленой роще:

— Ближайший храм в часе езды верхом, а это святилище осталось еще от Древних. Здесь было решено не возводить храм, а приставить к этому святилищу двух священников для проведения праздничных служб. Местные жители привыкли к такому укладу жизни. К тому же большинство из них маги, хотя и слабые, но очень настороженно относятся к Церкви, предпочитая свои обряды и ритуалы.

— Но вы как архимаг должны проверять, в порядке ли это святилище, хотя это ответственность церкви?

— До чего ты можешь быть въедливой, — он качает головой. — Никогда бы не подумал, что ты так цепляешься к каждому услышанному слову.

— Разве это плохое качество?

— Нет, но его не ожидаешь увидеть у…

— Выпускницы Школы Жемчужной Розы?

— Именно. Мы пришли, — он приподнимает преграждающую наш путь растрепанную ветку, больше похожую на охапку зелено-синих папоротников.

Архимаг смотрит туда же, куда и я — на голубую мраморную ротонду, в центре которой стоит большая чаша — такая же серо-голубая, с белыми прожилками, с несколькими щербинками на краях, утратившая былое величие… Нет, она все равно выглядит величественно, как полный сил исполин, который выдержал схватку со временем и вышел из нее лишь слегка потрепанным, но не сломленным.

Земля у нас под ногами начинает дрожать, архимаг бросает взгляд в расселину, резко отпускает ветку, которую только что приподнял, хватает меня в охапку и закидывает себе на плечо.

— Да что вы себе позволяете? — возмущаюсь я, когда он тащит меня вглубь рощи, но замечаю, как из провала на опушке появляется чья-то лысина.

— Молчи, — огрызается он, сворачивая с тропы.

Похоже, архимаг совсем не расположен встречаться с обладателем гладкой розовой лысины…

— Стойте, да стойте вы! Нет смысла бежать! Мы можем подслушать, что они задумали!!! — я пинаю его коленом в бок. — Да оглянитесь же! Посмотрите на ветки!!!

Он в ярости рычит сквозь зубы, но все же оборачивается.

Ветви деревьев клонятся к земле, скрывая нас от незнакомцев. Как по команде опускаются, сплетаются непроницаемой сетью, дорастают до земли. И точно так же поднимаются, стоит архимагу шагнуть к ним. Словно некто охраняет нас от тех, кто идет по тропе, тихо переговариваясь и не заметив, что кто-то только что от них убегал и ломился сквозь чащу.