Сцинка - Зоя Ясина

Ушли рано. Лавиния не понимала, к чему такая спешка? Когда Сцинка вернулась ночью, Мадам сонно шепнула:

— Пришёл всё-таки.

Алиша буркнула:

— Это я. Спи.

Лавинья повздыхала, сказала, кажется, что жаль, и сразу опять заснула.

Утром наспех позавтракали, о еде беспокоилась сама Мадам Делавинь. Фермера не было. Алиша предположила, что он или уже в поле, или в загоне для скота, раздаёт животным корм. Тем лучше. Покидав кое-какую снедь в мешки, вышли. Лавиния шутливо поклонилась дому, отпустив какую-то весёлую присказку, оглянулась, увидела кого-то в поле, должно-быть, решила, что это фермер и бодро пошла вперёд. Сцинка, покачав головой, шагнула было следом. Её схватили за руку.

— Сбегаешь?

Алиша отметила, что слегка оглохла на правое ухо. Плохо это, лучше бы, чтоб прошло. Чужой руки она не сбросила и даже не потянулась за ножом. Узнала по приближающимся шагам и первому до сказанной фразы вдоху, что это Густав. А всё же поздно узнала, подпустила близко.

— Уходить нам пора.

— Так ли надо? И не попрощавшись, — Густав взглянул на болтающую с его работником Лавинию.

— Надо. Заказ у меня.

— Вчера ничего не сказала.

— Работа такая, ты же понимаешь, — Алиша похлопала по схватившей её руке. — Отпусти, пойду я.

— Когда вернёшься?

— Не знаю.

Скорее всего, никогда. Но так Сцинка отвечать не стала.

— Неспроста ты мне на карте свои богатства зарытые обозначила. Не собираешься возвращаться, Алиша?

— Это если вдруг не я, а меня. Всякое бывает, Густав.

— Но не с тобой ведь, нет?

Если она пока жива, то это больше дело удачи и времени. Скоро время своё возьмёт. Медленно отъедает оно у Алиши жизнь по кусочкам. Время и пустыня. Холод и одиночество. И пустота.

— Если вдруг вернётся одна Лавинья — впусти. И приглядись всё-таки: женщина она хорошая. Если никто из нас не вернётся — проследи за крестниками. Забирать к себе этот табун не прошу. Просто проследи, что все живы и при деле.

— Не нравятся мне твои речи, Алиша.

— Мне самой не нравятся.

— Так и оставайся! Зачем куда-то идти?

— Закон! — Сцинка покачала головой. — Деньги выплачены, заказ я взяла. Отказаться не могу: и нельзя, и убьют за отказ.

— Что за мир ваш такой дрянной? — рассердился фермер.

— Мир у нас с тобой, Густав, один. Просто не все видят одно и то же. И не все хотят видеть.

— А я что должен видеть?

Что можно увидеть, если приглядеться внимательно? Умирает Сцинка. Разлазится на части. Нечего ей предложить фермеру. Даже для удобрений она непригодна: давно в ней самой один яд.

— Я убийца, Густав. Мне тебе дать нечего. Раньше ли, позже ли — судьба у меня одна: сдохнуть как псина беспризорная и в ад отправиться — к тем, кого сама же и зарезала.

Фермер помолчал, поморщился. Хотел сказать что-то, но посмотрел на Сцинку и передумал, сказал в итоге:

— Тогда иди. Постарайся не помереть раньше, чем заказ исполнишь — это для тебя важней всего? — он отпустил руку Сцинки, махнул на дорогу.

— Уходи.

Алиша запустила пальцы под волосы, скребнула ногтями. Сколько-то кожи отошло от плоти, пальцы погрузились в влажное. Испугавшись, Сцинка вытерла пальцы о ворот, поводила туда-сюда, избавляясь от крови. Царапины ныли, но больше ныло Алишино сердце.

— Прощай, Густав! — она отвернулась и быстро пошла по дороге, торопясь догнать Лавинию. Скоро поднимется солнце, тогда придётся прятаться под платками. Но так и сподручнее — хорошо будет, если путниц сразу не признают.