Личная кошка Повелителя. - Вероника Лесневская

Так я и провела всю ночь — в размышлениях и оценке своей незавидной судьбы. Ко мне никто не заходил, видимо, решили не рисковать. Под утро я все-таки уснула прямо на подоконнике, прислонившись лбом к прохладному стеклу.

Встрепенулась я, только услышав щелчок замка. Открыв глаза, повернула голову в сторону двери: там стоял Селиф. Он в шоке осматривал мой погром. На лице читались удивление и испуг от такого вида комнаты. Наверно, представил, что я могу сделать с ним, попади он мне в руки.

Я ехидно хмыкнула и растянула хищную улыбку. Селиф сглотнув ком испуга в горле, прочистил его и заговорил.

— Элини, будь благоразумней, тебе очень повезло попасть в гарем повелителя.

От этих слов внутри вновь всколыхнулась ярость. Спрыгнув с подоконника, схватила наполовину сломанный стул и швырнула им в мужчину. Селиф успел выскочить и закрыть за собой дверь. Остатки стула разлетелись от удара. Зло посмотрев на дверь, я плюнула на пол и снова забралась на подоконник. Вид Селифа бесил не меньше, чем вся эта ситуация.

Через минут пять дверь открылась — и мне в комнату впихнули завтрак, тут же закрывая ее обратно.

— Боитесь! — злорадно прошипела я. — Правильно делаете, я вам не фифа, терпеть не буду!

Но от завтрака отказываться не стала, забрала поднос и, устроившись на окне, принялась есть, попутно разглядывая сад внизу и девушек, которые подстригали кусты. Это меня успокаивало, а еда придала сил и немного подняла настроение.

Через некоторое время дверь вновь открылась, впуская ко мне повелителя и двух амбалов. Не говоря ни слова, эти перекаченные дарги в один прыжок оказались рядом со мной и, скрутив, подвели к эмиру. Он одним движением застегнул на моей шее ошейник, тот запищал и замолк.

— Вот и все, — сказал повелитель, — отпустите ее.

Меня тут же освободили от захвата. Я сидела на коленях перед правителем и в ужасе ощупывала руками ошейник.

— Что это? — прошептала я округлившимися испуганными глазами.

— Это для того, чтобы ты не смогла покинуть территорию дворца, — объяснил он. — Ты же не хочешь сидеть постоянно в комнате? Этот ошейник даст тебе возможность перемещаться, но только тут. Если уйдешь за пределы, ошейник тебя убьет.

Все это он сказал так легко и просто, будто мы о погоде говорили. Я ощутила волну злости, которая буквально затопила меня. Вскочив на ноги, кинулась на повелителя, трансформируясь, но качки-амбалы были на чеку и успели перехватить меня, вновь скручивая руки. Повелитель даже не дернулся, как будто и не испугался, в глазах горел огонь азарта, а губы улыбались иронично.

— Какая же ты дикая, кошечка, — проговорил он мне. — Так и хочется тебя наказать, но пока я дам тебе время одуматься. Еще раз прыгнешь на меня — будешь наказана.

— Я не дикая, я свободная! — зашипела в ответ на его слова, пытаясь вырваться из захвата.

— Уже нет, теперь ты — моя собственность, смирись с этим, иначе будет хуже, — ледяным тоном окатил меня правитель. — Отпустите ее, — приказал он даркам. Те послушно выпустили мои бедные руки.

— Выбирай, свобода передвижения или закрытая комната? — спросил он меня, глядя холодными глазами.

Я даже поежилась от его взгляда. Ледышка, да и только!

Понимала, что другого выбора у меня пока нет, а сидеть в комнате безвылазно я не хотела. Вздохнув, опустила голову, признавая временное поражение.

— Передвижение, — прошептала я, ненавидя себя за этот ответ.

— Вот и умничка, — похвалил меня повелитель. — Надеюсь, ты не станешь калечить моих подданных, иначе прикажу тебя выпороть.

Быстро вскинув голову, встретилась с его морозным взглядом и прошипела:

— Только если меня не будут трогать, а иначе порву на кусочки любого.

Эмир хмыкнул, улыбаясь.

— Кроме меня, тебя никто не имеет право трогать, так что не переживай на этот счет.

Больше он не стал ничего говорить, развернулся на каблуках и вышел, двое даргов последовали за ним, оставляя дверь открытой.

Я выдохнула от напряжения: "Эту схватку я проиграла, но еще не вечер. Я найду способ снять ужасный ошейник". Потрогала его руками: на ощупь как бархатная полоска, что очень плотно прижата к шее, а по центру какой-то круглый кулон. Решила глянуть в зеркало — и пошла в купальню, где оно висело. Погром туда не добрался, так что все было цело.

Подойдя, рассмотрела кулон поближе: круглый голубой камень размером с горошину, в золотой оправе, на черной полоске ткани. Попробовала растянуть ее, бесполезно. Выпустила когти и испытала еще раз, не подалась.

«Видимо, зачарованный ошейник, так просто не снять», — грустно подумала и подняла взгляд на свое отражение. Ох, ну и видок! Как будто в курятнике побывала! На волосах — перья, из прически выбились пряди и хаотично торчали в стороны. Одежда была не лучше: от моей туники остались лишь лохмотья. Вот это я психанула!

Раздевшись, приняла ванну, чтобы привести себя в порядок, а то выходить в таком виде не очень-то хотелось. Потом будут обсуждать по всему гарему, да еще и придумают всякого. Закончив с преображением, натянула оставшиеся целыми шортики и лиф из зеленого атласа, а на талию надела золотой поясок от туники, что красиво подчеркнул стройность бедер.

Оглядела себя удовлетворенно. Теперь можно и показаться на глаза. Вышла из купальни и направилась в зал с фонтаном. Там на мягких подушках сидели жены повелителя, лениво общаясь между собой. Завидев меня, прекратили все разговоры и устремили взгляды, особенно на ошейник.

Я нервно сглотнула и потрогала его рукой, потом одернула себя: не показывай вида, что испуганна! Надо быть жесткой, иначе сожрут и не подавятся. Приняв непринужденный вид, пошла к девушкам, натянув на лицо улыбку.

— Привет. Чем заняты? — спросила я, присаживаясь рядом на подушки.

Манна тут же вскочила с места и, с презрением взглянув на меня, удалилась. В след за ней потянулись и остальные. Со мной осталась только Лилиан, но и она смотрела осуждающе.

— Что не так? — спросила я, провожая взглядом удаляющихся девушек.

— Ты обманула нас, сказала, что гостья, — ответила она обвинительным тоном.

Я вздохнула: значит, они считают, что я специально все подстроила? Ну, тогда я — великая актриса, прекрасно сыгравшая роль.

— Я не знала, что меня купили, — сказала девушке, глядя прямо в глаза. — Селиф скрыл от меня этот факт. И до последнего была уверена, что гостья.

Лилиан задумалась, ее взгляд теперь наполнился сожалением, значит, поверила.

— Не повезло тебе. Теперь все жены ополчились на тебя. Будь осторожна.

Она кивнула мне, прощаясь, и тоже ушла к себе.

Посидев возле фонтана немного, решила прогуляться по саду, ведь теперь я могла ходить, где угодно. Встав, направилась в сторону кухни, чтобы выйти во двор. Пока шла, замечала, как на меня косятся и перешёптываются. Ну, и пусть! Мне и одной неплохо. Вот не понятно: им-то какая разница? Всю жизнь на кухне работать и даже мужа своего не видеть. Странные люди.