Сожженные мосты - Александр Афанасьев

— В виде спирта? — подмигнув сотнику, спросил у своего начальника Чернов.

— Ты меня за босомыжника принимаешь? — делано обиделся есаул. — С последним караваном мне с куреня три четверти горилки прислали и сальца. Вот мы это все сегодня вечером и оприходуем. Велехов, тебе трофеи нужны?

— В смысле? — не понял Велехов.

— В прямом. Трофеи хорошие взял. Если что тебе или твоим бойцам надо, говори сразу, мы это в сторону отложим. Дело житейское, опять же и наград нам не полагается за доблесть, так хоть это берем.

Сотник вытаращил глаза.

— А что, это можно?

— Вообще-то, нет, но… Сам подумай, по ратному закону трофеи у воина отбирать нельзя. Ты это в честном бою взял. Можешь часть себе оставить. Вон, «токарь» разбитый валяется, еще «Шмеля» спарка и фугас, мабуть, найдут. Это оформим как положено, за глаза хватит. Только ты что возьмешь — с первым же караваном домой отправь и не свети тут. Наглеть тоже не надо.

— Ну, тогда я все, кроме «токаря», и возьму.

— Добре.

На плече у подъесаула зашуршала рация, он склонил голову, щелкнул кнопкой.

— На приеме.

Послушал — говорили недолго.

— Добро. Подними сюда четверых, пусть трофеи и двухсотых вниз спустят.

Потом поднял глаза на сотника и есаула.

— Нашли фугас.

Фугас еще не выкопали, просто осторожно сняли верхний слой почвы и оставили так. Расположен был фугас на обочине дороги, закопан, и вверх, похоже, антенна выведена.

— Глянь! — Чернов подтолкнул сотника в бок, показал рукой. Сотник проследил взглядом — на той стороне дороги на ветку кто-то повесил сверкающее эмалированное ведро.

— Мишень?[49]

— Она самая.

— Спецы работали.

— Еще бы не спецы, со «Шмелем» и с такой снайперкой.

Есаул осторожно подошел к раскопанной саперами яме, неглубокой, заглянул. Присвистнул.

— Килограммов пятьдесят, господин есаул.

К яме подошли и сотник с подъесаулом. Заряд был заложен в какой-то мешок, блестящий, припорошенный дорожной пылью — и выглядел он, как личинка какого-то огромного насекомого. Огромного и злого.

— Нас сейчас тут не отправят на небеса? — нарочито равнодушным голосом спросил есаул.

— Никак нет. Я глушилку включил. Но извлекать не стал, не знаю, что делать. Он может на неизвлекаемости стоять.

Дыбенко отошел от ямы.

— На кого это они целились? — спросил он, словно размышляя вслух.

— Дальше по этой дороге — пограничная застава, господин есаул. Наверняка на них, к ним колонна раз в неделю ходит. Как раз сегодня идти должна.

— Чего же не идет?

— Не могу знать, господин есаул.

Есаул еще раз подошел к яме, посмотрел на фугас. Потом отошел.

— Рисковать не будем. Хорунжий Богаевский!

— Я!

— С извлечением заряда не рисковать. Уничтожить накладным зарядом. Старший урядник Беликов!

— Я!

— После подрыва со своими — берете машину группы Велехова и возвращаетесь в часть по земле. Соблюдать бдительность!

— Есть!

— Хорунжий Богаевский, действуйте!

— Есть. Всем отойти — дистанция триста метров. Вертолет убрать!

— Как же мы его уберем? — мрачно спросил Чернов. — И так еле посадочную нашли, его и сажать-то больше негде.

— Тогда, — есаул принял решение, — сейчас ставите заряд. Потом перед подрывом мы взлетаем. Хорунжий Богаевский, доберетесь до ПВД с группой Беликова. Место в машине есть.

— Так точно.

Взрыв громыхнул, когда вертолет уже поднялся метров на пятьдесят. Даже не громыхнул — тяжко ударил кувалдой. Они видели из иллюминаторов вертолета, как на месте дороги вдруг в миллионную долю секунды поднялся бурый, изрезанный желтыми просверками столб, как пошла в лес ударная волна, шатая и даже ломая деревья и теряя свою мощь. Потом ударная волна налетела на вертолет, пошатнула его, его повело вправо, но пилот быстро выровнял машину в опасной близости от верхушек деревьев.

— Нормально жахнуло… — прокомментировал есаул.

Подъесаул Чернов рассматривал что-то в бинокль на земле.

— У них все нормально, господин есаул. Дали сигнал.

— Дай бинокль.

Есаул лично глянул в бинокль, поймал в линзы хорунжего Богаевского, машущего рукой. Потом передал обратно бинокль, посмотрел в последний раз на висящую над тем местом, где они только что стояли, бурую тучу…

— Да, нормально жахнуло, — подтвердил он, — уходим на точку…

Вечером есаул Дыбенко, как и обещал, устроил посиделки. И про горилку не обманул — самое то.

У сотника Велехова оказалась контузия средней степени тяжести, фельдшер дал какие-то таблетки и рекомендовал две недели покоя. И, конечно же, спиртное — под полным и безоговорочным запретом. Но какое тут…

На горилку пришли все свободные офицеры базы. Хорунжий Королев, сотник Огнев, сотник Денисов, сотник Агеев. Офицеры уже не в первой командировке, у кого вторая, у кого и третья. Так что после неизбежных в таких случаях здравиц Велехову и поздравлений с удачным полевым выходом, а также после выслушивания не пойми по счету какого рассказа, как все было, перешли к наболевшему.

К тому — что теперь со всем с этим делать.

— Нет, казаки… — подъесаул Чернов громко опустил на стол пустой стакан, — если уже «Шмели» в ход пошли, нахлебаемся мы тут.

— Доложили же наверх, — меланхолично ответил Агеев, выцеживая из стакана последнее, — наше дело маленькое, пусть думают.

— Вот как по тебе «Шмелем» засандалят, тут тебе и маленькое и большое дело зараз будет! — раздраженно произнес Королев. — Штаны потом не отстираешь! Пока цацкаемся со всем с этим, нас тут на Луну отправят без билета.

— А что, казаки, надо думать, как дальше быть. Если такие расклады пошли…

— По сторонам смотреть надо, — мрачно проронил Чернов, — и активнее действовать. Вон, тот же Велехов: не смотался, а остановился и грохнул этих гавриков. Так и надо их, на хрен, нечего с ними цацкаться. И по окрестностям пошмонаться, там у местных в каждом доме склад. У кого спирт, у кого стволы.

— Мятежа хочешь? — спросил Дыбенко.

— А и нехай! — с вызовом заявил Чернов. — Все лучше, чем по лесам шарахаться. Пусть в открытую выходят, тогда и посмотрим, у кого очко крепче! Не один раз панов били, и в этот раз наваляем!