Сожженные мосты - Александр Афанасьев

— Стоять!

Чебак резко ушел влево, затормозил. Всех качнуло вперед.

— Проверим. Первая группа — Певцов, Петров. Вторая — я и Чебак. Певцов, в машине оставь сюрприз, разряди Дашку.

— Есть!

— Есть!

Если не оставить в машине сюрприз и не разрядить ДШК — есть вероятность того, что кто-нибудь обойдет их да и врежет им в спину из их же пулемета.

— Чебак, доставай ПК из багажника. Нет, я сам. Рацию не забудь.

— Есть!

На четверых — два пулемета, есть снайпер. Хорошо было бы вверх на машине подняться и там и проверить или на огневую позицию встать — да тут на машине не протиснешься.

— Удаление между группами — на визуальный контакт, перебежками — вперед!

Сам сотник перебежал к ближайшему дереву, завалился за него, выставив ствол ПК.

— Пошел!

Дождался, пока мимо проскочит напарник…

— Есть!

Сотник подхватился и побежал дальше…

— Петров — доложи по поляне. Остальным — занять позиции, не высовываться пока.

Снайпер — он шел последним, осматривался довольно долго…

— По фронту чисто, — наконец доложил он.

Трава — следы скроет. Вчетвером — ни хрена не найти…

И снова — выстрел, пуля прошла от сотника настолько рядом, что он почувствовал дуновение ветра, ею поднятого. Сотник повалился там же, где и был, пошел по-пластунски. Чуть ниже загрохотал, выплевывая свинцовую смерть, ПКМ.

— Соболь[41], я его держу! Держу!

— Принял, работаю!

Протяжно бухнула СВДМ и сразу — еще раз…

— Соболь, — всем. Кажется, сделал. Дистанция триста пятьдесят, от меня на два часа. Держу сектор.

— Город, — принял. Соболь, Певец — на месте, прикрывайте сектор. Чебак…

Что должен был сделать Чебак — было непонятно, потому что заработали разом автомат и пулемет, снова щелкнула снайперская винтовка.

— Доклад! — всполошился сотник.

— Еще один, тот же сектор. Тоже готов.

Снайпер и прикрытие, первый и второй номера. Все? Или еще есть?

— Чебак, доложи!

— По фронту от вас, держу сектор.

— Иду к тебе.

Ползя на брюхе, аки гад ядовитый, сотник дополз до Чебака, устроившегося за толстым стволом упавшего дерева.

— Держи пулемет. Я один пойду. Развернись и прикрывай Певца и Соболя, чтобы в спину не зашли.

— Есть!

— Певец, Соболь, — держите сектор. Чебак вас прикрывает.

— Есть.

Автомат сотника — «Коробов» с подствольным гранатометом и простенькой оптикой — висел на ремне за спиной, Велехов перекинул его вперед, зацепил за ремень — чтобы ползти и автомат за собой тащить. На всякий случай хлопнул рукой по кобуре с пистолетом — на месте…

— Все, я двинул…

Ползти было сложно — лес сильно захламлен, трава еще и сучки — бесшумно не получается. А трава дает возможность скрыть растяжку — что тоже не есть хорошо. Не всегда растяжка дает четыре секунды жизни — иногда запал модифицируют для мгновенного взрыва.

Поэтому приходилось ползти медленно, тщательно осматривая и ощупывая все перед собой.

И поэтому Велехов остался жив. И заметил.

Заметил он леску — специальную, почти незаметную — но с ночи выпала роса. И леска была видна — толщиной с паутинку.

Велехов осторожно, одним пальцами раздвигая траву, пошел по следу. Шаг, другой — для него шаг теперь — это пара десятков сантиметров, на которые он переползает зараз. Еще шаг, еще…

— Твою мать!

Сотник вскричал это в голос, потому что сбоку, почти рядом с ним, шлепнулось что-то тяжелое, и он, не рассуждая и не мешкая, покатился вниз по склону. Шансов почти не было, в таких ситуациях рядом с тобой может шлепнуться только одно. Но именно что почти — граната попала в какую-то ямку, которой на неровном лесном склоне полно, и взорвалась там, а Велехов вдобавок скатился еще и ниже по склону. Глухо ахнуло, сотника осыпало землей и ветками, ударила снайперская винтовка — раз, другой, третий. Понятно — Соболь его не видит, но прижимает огнем, давая возможность сотнику разорвать контакт и укрыться. Не дожидаясь второй гранаты, сотник достал из гранатного подсумка РГОшку, дернул за кольцо и бросил вверх, чуть погодя добавил еще одну, прикидывая, чтобы бросить чуть дальше и левее. Бахнуло, стегануло осколками по веткам — в отличие от старых гранат, РГО взрывается от удара о землю. Еще раз выстрелил из снайперской винтовки Соболь…

— Командир, готово. Минус три.

Не доверяя Соболю — мало ли, сколько там их осталось, сотник достал еще одну гранату, дернул за кольцо, бросил. И тут громыхнуло так, что на мгновение свет в глазах померк, а прямо над ним пронесся настоящий стальной град осколков, в щепу разнося стволы…

С хрустом, очень медленно повалилась срезанная градом осколков молодая сосна, ее ствол лег совсем рядом с головой контуженного и очумевшего сотника.

Через несколько секунд Велехов пошевелился. Голова раскалывается, круги перед глазами — но руки-ноги вроде целы…

— Твою мать… — прохрипел сотник, откашливаясь…

Остро, едко воняло сгоревшей взрывчаткой, белый дымок плыл по лесу…

Снизу донесся хруст, кто-то бежал, и бежал быстро. Сотник схватился за автомат, поразившись тому, как трясутся руки…

— Господин сотник, это Чебак! Не стреляйте!

Хорошо хоть предупредил…

Чебак подбежал, плюхнул рядом пулемет, упал на колени.

— Господин сотник, что…

— Нормально… — Велехов откашлялся, голова по-прежнему кружилась…

— МОНка?[42]

— Она, зараза… Сдетонировала от близкого взрыва… Сядь, не мельтеши.

Сотник нащупал на поясе фляжку, с трудом — не с первого раза — открутил крышку, хлебнул. Затошнило — чуть наизнанку не вывернуло, но Велехов усилием воли заставил себя проглотить воду. Второй глоток пошел легче…

— Скажи… Соболю и Певцу… пусть сидят, где сидели. Мы проверяем сектор.

— Есть…

В голове бабахали салюты, но соображать уже соображалось. Тошнило. От осознания того, сколько железа пролетело и в какой близости, делалось худо.