Заколдованная Элла - Гейл Карсон Ливайн

Свободных мест почти не осталось. Появился отец и сел далеко от меня.

Обычная нога. Маленькая, но не слишком. Обычная. Обычная. Малюсенькая! Малюсенькая!

Всего двумя рядами ниже меня протиснулись две феи в сопровождении какого-то господина — наверняка он тоже был из их породы. Господин был сутулый, одна из фей толстенькая. Зато вторая — прямо идеальная фея с красивой картинки: высокая, изящная, с огромными глазами, безупречной атласной кожей, алыми, словно зерна граната, губками и щечками цвета зари.

Народу было много, и пересесть к ним у меня бы не получилось, зато я не спускала с них глаз.

Церемония началась.

На поле рука об руку вышли жених с невестой. Она несла мешок, он — тяпку. Оба были в штанах и белых блузах.

При виде молодых на великанских трибунах поднялся рев. Великаны визжали, стонали, кряхтели и гудели, что невеста прелестная, что жених красавец, что они проживут долго-долго в добром здравии и что никто не может припомнить такого счастливого дня.

Молодые в ответ только улыбались — они были заняты делом: им предстояло посадить полосу кукурузы. Жених подготовил грядку, невеста посеяла зерна из мешка и присыпала сверху сырой землей.

Едва они все сделали, как набежали тучки и пролился теплый дождик, хотя перед началом церемонии небо было совсем ясное. Великаны поднимали лица и руки и ловили капли дождя.

Я посмотрела на фей. Сутулый господин и толстенькая фея сидели смирно, а вот с красоткой приключился прямо-таки припадок. Она, кажется, пела, по щекам у нее текли слезы.

Жених с невестой между тем изображали, как будут жить вместе. Они возделывали землю, строили дом, потом вывели на поле целую кучу детишек из числа зрителей, все старше и старше, а потом и младенцев — это были внуки. В финале они улеглись рядышком на траву — изобразили, как вместе умрут.

Потом они вскочили. Великаны, опрокидывая скамьи, ринулись на поле обнимать и поздравлять новобрачных.

Я сидела и дивилась. Вот повезло этим великанам — они представляют себе всю свою жизнь до самого конца, мирную и безмятежную. Может, это волшебная пантомима? Изобразишь — и тебя не сожрут огры. Обойдут стороной засухи и потопы. Минует безвременная смерть, пока дети еще не выросли.

Все потянулись обратно в дом, кроме красотки-феи и нескольких великанов, в том числе и отец. Я осталась, чтобы не упустить из виду фею, уповая — от всей души — на то, что это и вправду Люсинда. Фея протолкалась сквозь толпу друзей и родственников.

Через несколько секунд толпа отпрянула от нее. Жених с невестой вцепились друг в друга. Они плакали навзрыд. Уаакси о чем-то умоляла фею. Она встала перед ней на колени, чтобы лица у них были вровень, и заискивающе заглядывала ей в глаза.

Фея сочувственно погладила Уаакси по руке, но великанша скривилась от ее прикосновения. В конце концов великаны отвернулись и медленно двинулись к дому. Фея смотрела им вслед, блаженно улыбаясь.

Люсинда, точно Люсинда. Ошибки быть не может. Похоже, ее дар новобрачным оказался столь же приятным и полезным, как мое проклятие.

— Сударыня! — крикнула я с колотящимся сердцем.

Она меня не услышала. И растаяла в воздухе — ни тебе облачка дыма, ни переливчатых искорок. Да, теперь я уже не сомневалась: это Люсинда, единственная фея на свете, которая не стесняется исчезать при всем честном народе.

«Дура! Идиотка!» — ругала я себя.

Надо было пробиться к ней, едва я заподозрила, кто это. А сейчас она может быть где угодно — хоть в Айорте, хоть в небе над океаном.

Я вернулась в дом и обнаружила, что великаны помрачнели, однако существа поменьше по-прежнему веселятся. Я побродила по столовой и кое-чего пожевала, не забывая прятаться от отца. Куда мне теперь податься? Где искать эту Люсинду?

Правда, другие феи никуда не делись и, наверное, знают, где ее можно найти. Я ускорила шаг, обежала зал и довольно быстро нашла ту парочку — они стояли рядышком, и вид у них был такой же мрачный, как у великанов. Я ринулась к ним — и тут между ними материализовалась Люсинда: она по-прежнему сияла.

Я сделала вид, будто полностью поглощена задачей расколоть гигантский орех, который взяла с праздничного стола.

— Не стану впустую тратить время и силы на объяснения, почему тебе не следовало пропадать и появляться при всех, — сказал Люсинде сутулый господин. — Надеюсь, ты не намерена повторять этот фокус прямо посреди толпы.

— Что ты, Сирил! Неужели я покину место своей величайшей победы? — Голос у Люсинды был прямо музыка. На меня повеяло ароматом сирени.

— Каких ужасов ты посулила молодой чете? — сурово спросил господин.

— И вовсе не ужасы, а волшебный дар!

— Ну и какой же дар? — спросила толстенькая фея.

— Ах, Клодия! Я подарила им возможность сполна насладиться счастливым союзом!

Сирил поднял брови:

— Даже не верится!

— Мой дар — быть всегда вместе, никогда не расставаться. Они не смогут никуда пойти друг без друга! Разве не чудесно?

Я чуть не уронила орех.

— Кошмар, — выдохнул Сирил.

— А что такого? — Люсинда обиженно надула губки.

— Они через месяц друг дружку возненавидят, — ответила Клодия.

Люсинда рассмеялась — очаровательным серебристым смехом.

— Совсем наоборот. Их любовь станет лишь крепче.

Сирил помотал головой:

— Если они поссорятся — а ссорятся все влюбленные пары, — то не смогут разойтись по разным комнатам, остыть и подумать, кто прав, кто виноват.

— А вдруг он грызет ногти, а ей это не нравится? — всплеснула руками Клодия. — Или она во время разговора покачивается взад-вперед, а ему это не по душе — и им не удастся ни минутки передохнуть от ненавистного зрелища! И это будет копиться и копиться — и в конце концов он будет видеть в ней только раскачивание, а она в нем — только обгрызенные ногти?

— Мой дар не имеет отношения к ногтям и раскачиванию! А имеет отношение к сердцу, которое хочет быть рядом с любимым!

Позабыв об орехе и приличиях, я вытаращилась на эту умалишенную.

— Навести их через годик, — посоветовал Сирил. — Сразу увидишь, чего сердце хочет, а чего нет.

— Теперь все великаны будут жениться тайно — а то, не ровен час, ты заявишься в гости на свадьбу! — Клодия фыркнула.

— А вот и навещу! И окажусь права, и они скажут мне «спасибо»… На что это ты так смотришь? Да-да, ты! Ты, девочка! — И Люсинда развернулась ко мне.