Бетельгейзе - Байзо Альбион

Я работал на пределе своих возможностей, но в реальности всё оказалось намного сложнее и тяжелее, чем моя первая битва в Ранкае.

После продолжительной серии ударов сероволосая девушка взяла меч двумя руками, и это меня сильно встревожило. Её хватка стала крепче, а в её движениях появилась новая мощь, предвещающая нечто более разрушительное.

Я сражался из последних сил, держась лишь силой воли. Мои силы иссякали, и я уже начал смиряться с поражением, но страх смерти не давал мне опустить руки.

Как только наши мечи скрестились, она внезапно сблизилась и нанесла удар с такой близкой дистанции, что я даже не успел понять, что произошло. На моей груди появился глубокий порез. На последних силах я инстинктивно отпрыгнул назад, но она не дала мне ни секунды передышки: как только мои ноги коснулись земли, её смертоносный меч уже направлялся в мою сторону. Она явно намеревалась разрубить меня пополам.

Бессознательно я поставил меч горизонтально и слегка сместился вправо, перенаправляя её удар в сторону. С небольшим опозданием мне удалось рассчитать направление её атаки и вовремя отвести её меч. Однако сила её удара была настолько велика, что лезвие всё же задело меня.

Я почувствовал, как кожа на моём боку была содрана, но у меня не было времени думать о ране. Она, не теряя ни секунды, снова сократила расстояние и начала наносить колющие удары. Я не успевал понять и вовремя реагировать на её стремительные атаки. Всё происходило слишком быстро. Я отчаянно размахивал мечом, пытаясь хоть как-то защититься, но её удары были слишком точными и быстрыми. В итоге она оставила на моём левом и правом боку множество порезов.

Её ближние атаки были невероятно молниеносными и непредсказуемыми. Защититься от них казалось почти невозможным.

Мои ранения были серьёзными, и они не давали о себе забыть: глубокие порезы продолжали кровоточить, и я постепенно терял силы из-за потери крови. Чёрная одежда, которую я носил, пропиталась липкой, тёмно-красной кровью. Перспектива смерти от кровопотери казалась мне даже ободряющей – это не было мучительным, скорее, наоборот, ощущалось как что-то расслабляющее, почти умиротворяющее.

Но, несмотря на это, жажда жизни во мне не угасала. Я продолжал защищаться от её атак, хотя с каждым моментом это становилось всё труднее.

Однако, по какой-то причине, она начала ослаблять натиск, словно намеренно затягивая свои удары, давая мне возможность легче их парировать. Может быть, она не хотела так просто покончить со мной?

И чем дольше это продолжалось, тем больше я начинал находить в этом странное удовольствие. Было что-то сокровенное в этом балансировании на грани между жизнью и смертью. Чем ближе я подходил к краю, тем сильнее ощущал странную свободу. На душе становилось легко, будто с меня снимали тяжёлые оковы, которые я носил всю жизнь.

Внезапно её атаки прекратились. Она отступила на пять-шесть шагов назад и воткнула меч в землю. Это внезапное прекращение боя вызвало у меня тревожное предчувствие. Клинок, вонзённый в землю, словно обозначал невидимую границу, за которую я не мог переступить. Её взгляд, прежде холодный и бесчувственный, теперь казался задумчивым, почти человечным.

«Что она задумала?» – промелькнуло у меня в голове.

Она раздвинула руки, будто приглашая меня к объятиям, а затем подняла их чуть выше, ладони обратив вверх. Казалось, она ждала от меня чего-то – может быть, похвалы или мольбы о пощаде. Я не понимал её намерений. Потом она взглянула на меня сверху вниз, и в её взгляде читались уверенность и высокомерие, словно она бросала мне вызов: «Попробуй ударить меня, если осмелишься». Её высокомерный взгляд был по-своему прекрасен, даже восхитителен.

– Ты даёшь мне фору? – спросил я, чувствуя, как в голосе проскальзывает нотка сомнения.

В ответ она лишь слегка улыбнулась. Эта улыбка, словно луч солнца, озарила мою душу, наполнив её теплом и надеждой. Это был мой шанс выжить, хотя шансы с такими ранениями были невелики. Но они всё же существовали.

И в этот момент я начал колебаться.

«Она родом из другой культуры, где могут быть приняты иные обычаи. Так что смело нападай», – сказал мне голос разума. Других голосов или мнений я не услышал, ничто не оспаривало это рациональное внушение.

Воспользовавшись представившейся возможностью и собрав все оставшиеся силы, я осторожно начал приближаться к ней. До этого момента я только защищался, но теперь мне предстояло впервые в жизни нанести удар – возможно, даже смертельный – хрупкой на вид девушке.

Не дав своему разуму колебаться, я со всей силы нанёс ей прямой пронзающий удар. Однако её нагрудник полностью остановил и погасил удар – она даже не сдвинулась с места, и на её доспехе не осталось ни малейшей царапины.

Её лёгкая, самодовольная улыбка стала чуть шире, словно она наслаждалась моей беспомощностью.

Тогда я решил попробовать другой подход и нанёс боковой удар по правой стороне её руки, целясь в плечевую кость. Но и эта атака оказалась безуспешной.

Когда мой меч ударил по её руке, вибрации, прошедшие через клинок, дали мне понять, что её тело состоит из невероятно прочного металла. И это несмотря на то, что я попал в место, где, казалось бы, брони не было.

Моя третья атака была остановлена ещё более унизительным образом: она просто поймала мой чёрный меч одной железной рукой. Крепко сжав клинок и не отпуская его, она нанесла мне прямой удар ногой. Сила удара была такова, что я отлетел на сто или сто тридцать метров и спиной врезался в стоящую поблизости белую машину.

Я оказался в прострации, почти потеряв связь с реальностью. Лишь острая боль возвращала меня в сознание. Ощущение нереальности происходящего пульсировало в висках, а боль, словно якорь, удерживала меня от окончательного погружения в пустоту.

Внезапно я почувствовал, как сердце сжалось от нестерпимой боли. Я схватился за грудь, пытаясь хоть как-то облегчить это состояние. Единственное, чего мне действительно не хватало, – это воздуха. Дышать было невероятно трудно, каждый вдох давался с огромным усилием.

Но в какой-то момент мне показалось, что какая-то сила начала помогать мне справляться с