Хранитель Золотых Земель - Александр Майерс

что наш мир не всегда был таким. Когда-то он был полон чудес, а не чудовищ. И Золотые Дубы, а также другие Золотые древа росли целыми рощами. Они были источниками магии, а кто-то считал их божествами в виде деревьев. Если верить легендам, деревья даже говорили с некоторыми людьми…

Он сделал паузу, чтобы отпить чаю, и его рука слегка дрожала.

А я задумался над его последними словами. Золотые древа считались божествами и даже говорили с избранными, вот как?

У меня возникло такое чувство, что Бог Новых Начал и мой Золотой Дуб могут быть связаны. Хотя это вроде и казалось очевидным, но после слов старосты всё обрело несколько иной смысл.

Григорий тем временем продолжил:

— Рядом с Золотыми древами иногда появлялись люди. Особые люди. Пришедшие из иных миров, как вы. Их называли Возрождёнными. Они приносили с собой невиданные знания и удивительную магию… Одни становились великими героями, другие — мудрыми правителями, третьи — искусными ремесленниками. Они несли прогресс, мир и процветание.

Я слушал, затаив дыхание. Картина вырисовывалась очень интересная. Выходит, я далеко не первый, кто переродился в этом мире. А Золотые древа — это что-то вроде маяков для попаданцев.

— Что же случилось? — не удержался я. — Почему всё изменилось?

Лицо Григория исказилось от горькой гримасы.

— Случилось то, что всегда случается, — проговорил он. — Хорошие времена не могут продолжаться вечно. Среди Возрождённых появился тот, кого впоследствии назвали Разрушителем. Он обладал невероятной жаждой власти, и огромной силой, чтобы эту жажду утолить. Разрушитель начал войну, что охватила весь мир, а когда он начал проигрывать…

Староста покачал головой и печально вздохнул.

— Когда он начал проигрывать, то призвал полчища монстров. По всему свету открылись порталы, и наш мир заполонили ужасные кровожадные твари.

Григорий замолчал, и в тишине комнаты был слышен лишь треск поленьев в печи.

— Разрушитель не смог добиться цели и погиб. Но его наследие, его армия тварей осталась. Они заполонили всё, как саранча.

— И Золотые древа не смогли им помешать? — спросил я.

— Увы. Говорят, Разрушитель отыскал способ уничтожить их. Выжечь саму силу, что питала древа. Считается, что ни одного осталось. И я тоже был в этом уверен до сего дня.

Он взглянул на меня с таким жаром, что я ощутил себя слегка неловко.

— Но вы здесь, Владислав, сидите передо мной. Значит, хоть один Дуб выжил! И вы его Хранитель! Возрождённый, призванный им. Вы по праву хозяин тех земель, что находятся под защитой Дуба.

Староста замолчал и сделал глоток чая. Я тоже молчал, переваривая услышанное.

— Вы правы, я действительно переродился неподалёку от Золотого Дуба. Возможно, последнего Золотого древа в мире, — сказал я.

Старик улыбнулся и благодарно кивнул.

— Вы просили откровенности, Григорий Петрович, — продолжил я. — Вы её получили. Теперь ваша очередь. К чему вы ведёте? Что вы хотите от меня?

Староста опустил глаза, затем медленно поднял их на меня, и в них читалась бездонная, горькая мольба.

— От имени всех жителей Прилесья я прошу у вас убежища, Владислав. Мы просим позволения поселиться под сенью Золотого Дуба. Стать вашими людьми. Признать вашу власть над нами и верно служить в обмен на защиту и возможность жить без вечного страха перед монстрами!

Он почти не дышал, произнося эти слова, и я видел, как ему тяжело — гордому, взрослому мужчине — так униженно просить.

— Вы даже не знаете, что я за человек. Может, я ещё тот тиран, — пошутил я, чтобы снять напряжение.

— Зачем вы на себя наговариваете, — улыбнулся Григорий. — Я смотрю вам в глаза и вижу, что вы благородный и справедливый человек. Поверьте, я видел немало правителей — жестоких, слабых, равнодушных. Вы не такой.

— Допустим. А если предположить, что я вам откажу? Что тогда вы сделаете? — я подался чуть вперёд. — Я хочу сказать, что мешает вам собрать отряд своих стражников и силой захватить землю под Дубом? Алёна знает, где она находится.

Староста округлил глаза и замахал руками перед собой. Словно прогонял эту ужасную мысль.

— Как можно! — воскликнул он. — Осквернить Золотые земли кровопролитием… Ни за что! К тому же, Владислав, я ведь сказал — вы по праву хозяин тех мест. Без вашего позволения никто не сможет подойти к ним близко, а уж тем более причинить вред. Ваша воля — закон на землях под Дубом.

Я об этом как-то не задумывался. Но Григорий, скорее всего, прав. Во-первых, он пока что лучше меня разбирается в том, как работают Золотые древа. Во-вторых, Система наверняка помогла бы мне в случае вторжения.

— Владислав, поверьте, — произнёс староста. — Я готов поклясться на чём угодно, что наши люди будут вам верны! Пожалуйста… просто подумайте над этим, — он умолк, словно истратив все силы на эту речь.

Повисла тишина. Я отвёл взгляд, глядя на пламя в печи.

Слова Григория били прямо в цель. Я не хотел оставлять этих людей, зная, что могу дать им гораздо лучшую жизнь. Тем более, мне самому это ничего не будет стоить. Даже наоборот, я от этого только выиграю.

Я стану для них спасителем и лидером. Под моим руководством они

В прошлой жизни я тоже помогал людям. Увы, далеко не всегда я получал за это хотя бы простое «спасибо».

Но в этом мире всё иначе. У меня есть магия, есть Система и я — не просто человек. Я — хозяин земель под Золотым Дубом, и на них моя воля будет законом.

— На жалость давите, Григорий Петрович? — спросил я, всё ещё глядя на огонь.

— Нет-нет, — он покачал головой. — Я не прошу у вас жалости. Я предлагаю союз, если можно так выразиться. От нас — готовность доверить вам наши жизни, согласие работать и подчиняться. От вас — сила, земля, руководство и защита. Я лишь прошу вас подумать над этим, и не требую ответа сию секунду. Просто… обдумайте эту возможность.

Я медленно кивнул, поднимаясь с лавки.

— Хорошо. Я подумаю. Всё не так просто, как кажется. Мне нужно время.

— Конечно, Владислав, — староста тоже встал, и в его глазах светилась надежда. — Время у вас есть. А теперь, если позволите, я могу показать вам деревню. Кажется, вы хотели приобрести какие-то товары?

— Да, не помешало бы, — сказал я. — Только перед этим есть одна просьба. Пожалуйста, никому не рассказывайте обо мне и о Дубе. Не стоит давать людям надежду, пока я не принял решение.

— Вы полностью правы, — согласился Григорий.

Мы вышли из дома и отправились по главной улице Прилесья. Серый гордо вышагивал рядом,