Поцелуй с откатом - Тина Солнечная

— Воздействие смешанной реальности, — сказал он. — Оно работает только тогда, когда подсознание твоей цели тоже этого хочет. Просто не может себе в этом признаться или сопротивляется по другим причинам.

Он провёл пальцем по моим губам.

— Ты хотела. Просто не позволяла себе. Приятно это осознавать, да?

Я фыркнула, отстраняясь и стараясь вернуть себе контроль. На секунду — всего одну — показалось, что он отступил. Но, конечно, нет.

— Шутки закончились, детка, — голос стал ниже, тверже. — Последний раунд.

Я сжала зубы.

— Ты играешь грязно, — процедила я. — Эту твою… «смешанную реальность» я ещё не проходила.

Он кивнул, даже не смущённый.

— Согласен. Но теперь — только базовые атаки. Щадить тебя всё равно не буду.

Он отступил на шаг, сел на край кровати — спокойно, расслабленно. Почти безразлично. Но я уже знала: в такие моменты он опаснее всего.

Я почувствовала, как это приходит. Не резко, а мягко, будто тёплая вода медленно заливает щели в защите. Его магия обволакивала меня, нежно и уверенно. Она не толкала — она вела. Уговаривала. Как будто шептала: «Ты ведь уже пробовала. Ты ведь уже знаешь, как хорошо может быть».

Я выпрямилась, сконцентрировалась. Собрала силу внутри. Построила новый блок — крепкий, на всех уровнях.

А волна усилилась.

Она заходила с другой стороны — через ощущения. Как будто в комнате стало теплее, будто ткань на теле давила чуть сильнее, чем нужно. Будто воздух пропитался его запахом. Мои щёки вспыхнули.

Сосредоточься. Это всего лишь ментальная атака. Это просто магия. Это…

— Уверена, что не хочешь сдаться? — его голос был ленивым, но глаза — острыми, внимательными. Он наблюдал. Изучал. Не как целитель. Как охотник.

— Даже не надейся, — прошипела я, чувствуя, как по позвоночнику ползёт жар.

Он склонил голову, уголок губ дёрнулся.

— Вот это мне нравится. Давай, злюка. Покажи, на что ты способна.

И я рванулась в ответ — не телом, а магией. Воздвигая барьеры, вкладывая в них свою волю, силу и… ярость.

Он бросил в меня ещё одну волну — сильную, плотную, напоённую желанием.

Сражение началось.

Я знала, что должна держаться. Держаться за свои щиты, за остатки здравого смысла, за гордость. Но чем дольше он смотрел на меня с этой ленивой уверенностью, тем сильнее я тонула. Его магия давила мягко, но неотвратимо — не силой, а искушением.

Я встретилась с ним взглядом, и в этот момент что-то внутри меня дрогнуло. Мысли стали вязкими. Желания — слишком отчётливыми. А сердце будто выстукивало не «сопротивляйся», а «поддайся».

Я ставила все щиты, что могла, но ощущала, что проигрываю.

Я сделала шаг вперёд.

Медленно, будто сквозь вязкую воду. Внутри ещё теплилось: «Стой. Подумай». Но каждое движение отзывалось в теле сладким напряжением, как будто сама магия вела меня — не к победе, а к признанию. Признанию того, чего я действительно хочу.

Он сидел на краю кровати — расслабленно, уверенно, спокойно. Смотрел на меня, как хищник, знающий, что добыча уже сама тянется к нему.

Я остановилась совсем рядом. Сердце билось быстро, слишком быстро. И вдруг… я ощутила это. Едва заметный, но отчётливый зов — он хотел, чтобы я опустилась. Не приказывал, нет. Просто желал. И я почувствовала этот зов как свой.

Колени сами подкосились. Я опустилась перед ним, замирая между его ног.

Глава 26

Он выдохнул — долго, будто сдерживал дыхание.

Пальцы скользнули в мои волосы, зарылись в них мягко, почти нежно. Он провёл ладонью по затылку и обвёл пальцем контур моего лица, будто запоминая.

— Умница, — прошептал он. — Такая красивая, когда перестаёшь бороться.

Мне стоило возмутиться. Ударить, встать, уйти. Но я лишь прикрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. Его рукой в моих волосах. Его магией, ещё теплой, но уже не давящей. Его вниманием, которое было будто огонь — не сжигал, но обволакивал.

И да, мне это нравилось. Больше, чем я была готова признать.

Он смотрел на меня сверху вниз, мягко и властно, как будто весь мир сжался до этого мгновения. И я — в самом его центре.

Легкая волна давления в моих мыслях и я ощущае его жгучее желание, сливающееся с моим. И руки сами тянутся к его брюкам, он помогает их приспустить и вот мои ладони уже обхватывают бархатный ствол, не замечаю как облизываюсь от предвкушения. Я никогда этого не делала, но желание затапливает. Между ног уже так мокро и его руки, ласкающие меня. Все это сводит с ума и плевать уже, что он меня вроде как вынуждает. Я не против, совершенно не против.

Я медленно наклонилась, прикасаясь губами к его коже. Вдохнула его запах — терпкий, знакомый, сводящий с ума. Его пальцы всё ещё были в моих волосах, но уже не направляли, не давили. Он просто ждал.

И я сама сделала этот выбор.

Сначала неуверенно — будто проверяя, позволено ли мне это. А потом — с нарастающим жаром, с искренним, неожиданным наслаждением. Я ощущала, как он замирает, как становится всё горячее, напряжённее. И это возбуждало меня ещё сильнее. Его стон удовольствия снес остатки моего удовольствия и я провела языком от основания до головки, а потом взяла в рот так глубоко, как смогла и новый стон заставил мурашки бежать по моему телу, а между ног сжаться от удовольствия.

Он выдохнул — хрипло, сорвано. Его рука скользнула по моей щеке, большим пальцем проведя по коже. Бережно. Почти с восхищением.

— Юкка… — выдохнул он, и в этом имени было столько сдерживаемого желания, что я дрогнула.

Я насаживалась ртом на него, ускоряя темп, делала это то глубже, то ласкала языком одну лишь головку.

Мне не хотелось останавливаться. Я ощущала, как его тело напрягается, и понимала, что он близко. Чувствовала себя одновременно слабой и невероятно сильной — будто весь контроль был у меня, и при этом он держал меня на грани одним только дыханием.

Но в самый последний момент — когда я уже почти ощущала, как он отдаётся мне полностью — его пальцы зарылись в мои волосы и мягко, но настойчиво остановили движение.

— Хватит, — выдохнул он, хрипло, срываясь, как будто борясь с собой. — Я хочу тебя иначе.

Он поднял меня. Наши взгляды встретились, и я увидела в его глазах не просто желание — почти голод. Но он был сдержан. Напряжённо сдержан. Как натянутая струна.

И в следующий миг его губы накрыли мои. Поцелуй был жадным, горячим, с