Властелин Времени - Мэл Одом

Краф кивнул на дневник двеллера.

– Когда будешь писать об этом, подмастерье, учти, что «друзья» – слово для моих спутников неподходящее. Лучше сказать – знакомые. А еще лучше – сообщники, потому что, в конце концов, именно ими мы и остались друг для друга.

Он помедлил, глотнув вина.

– Да, мы захватили Книгу Времени. Вполне возможно, мы остались бы с Привратником навсегда. Когда мы с ним разговаривали, он словно не замечал, что проходит время. Думаю, каждый из нас потерял тогда в какой-то мере разум.

– Почему?

– Трудно было бы ожидать иного. Мир вокруг был переменчивым, но не наш разум. Иногда мы выходили в сад Привратника и смотрели, как распускаются цветы. Лепестки их бутонов раскрывались к солнцу за несколько секунд и увядали, опадая на землю, прежде чем мы успевали их коснуться. А иногда они цвели в обратном порядке – цветки сворачивались обратно в бутоны. Оставаться там было невозможно. Мы боялись окончательно сойти с ума, так что забрали с собой книгу и сбежали оттуда.

– Как же вам это удалось?

– Мы просто взяли ее у него.

– В его отсутствие? Привратник оставил книгу без присмотра?

Волшебник вздохнул.

– Твое предположение, подмастерье, одновременно является и верным, и неверным.

– Как же это может быть?

– Во-первых, Привратник никогда не отсутствовал. Но в то же время никогда не находился в каком-либо определенном месте.

– Не понимаю, – озадаченно произнес Джаг, чувствуя себя полным недотепой.

– Когда время и пространство не существуют, все, что угодно, одновременно возможно и невозможно.

– Но если Привратник никогда не уходил, как же вы смогли похитить книгу?

– Потому что он одновременно всегда уходил.

От столь изощренного хода мысли у двеллера заломило виски.

– Подумай об этом, подмастерье. Видишь звезды в небе?

Рассчитывая получить ответ, двеллер послушно поднял голову и увидел между мачтами, парусами и оснасткой рассыпавшиеся по небосводу звезды.

– Звезды занимают место вне этого мира. Но где это место кончается? Или оно не кончается?

– Тупулок писал о величине звездного пространства в своем философском труде «Прочь от смертной плоти, или Высвобождение силы мысли». Вам знакомо его имя?

– Разумеется. Король Тупулок считался видным ученым, посвятившим основные свои труды математике.

– Тупулок верил, что звездное пространство было каким-то образом изогнуто и смыкалось само с собой, так что внутренняя сторона оказывалась снаружи и наоборот.

– А ты что по этому поводу думаешь?

– Не знаю. Если звездное пространство где-то кончается, то должно быть и то, что существует за его границами. Тогда можно достигнуть и границ этого следующего пространства, а за ним будет находиться что-то еще.

– И так до бесконечности.

Джаг вздохнул. Его не слишком занимали рассуждения о звездном пространстве и о том, что все это могло значить. Слишком много стояло перед ним насущных проблем, а существование безграничного пространства, если признаться, вообще с трудом укладывалось у него в голове.

– Учитывая это, – терпеливо продолжил тем временем Краф, – ты сможешь, я полагаю, представить, как Привратник одновременно был и не был на месте. Некоторые из нас сумели сбежать оттуда и вырваться обратно в наш мир.

– Захватив с собой Книгу Времени?

– Да.

– И Привратник погнался за вами?

– Погнался, конечно же. И настиг нас у самых границ Междумирья. Если бы мы успели пересечь их, то были бы спасены, поскольку существовать за пределами Междумирья Привратник не в состоянии. Если бы он покинул это место, то умер бы. Или не родился, мы точно не смогли разобраться. В противоборстве за обладание Книгой Времени с применением как магии, так и обычного оружия мы, несмотря на то что находились на грани безумия, одержали верх. Девятеро оставшихся в живых спустились с Железных Игл.

Волшебник помедлил, после чего произнес:

– Одним из девяти был мой сын.

– Ваш сын?

– Джейнаг родила его, пока мы находились в Междумирье, – сказал Краф; голос его звучал напряженно.

– Как же маленький ребенок мог пережить такие передряги?

– Младенческий возраст миновал для него довольно быстро. Он вышел из Междумирья взрослым человеком. – Волшебник искоса посмотрел на Джага. – Я же сказал, что время там шло по совершенно иным законам. Чтобы выжить и сохранить рассудок, ребенок сосредоточился на самом себе, уверовав, что является центром всего сущего.

Краф снова на некоторое время умолк.

– Может, так оно и было. Никто из нас не был тогда в состоянии в должной степени позаботиться о ребенке. Джейнаг назвала его Крионом.

У двеллера голова уже шла кругом. Одна невероятная новость следовала за другой.

– Это имя из языка эльфов Лаврового Дерева и означает оно «средний ребенок», – сказал он.

Волшебник кивнул.

– Обычно его дают среднему сыну в семье. Джейнаг же решила, что оно подойдет нашему ребенку, учитывая место его рождения.

– Никто никогда, да и вы сами тоже, не упоминал, что у вас есть сын, – воскликнул Джаг, все еще пытаясь собрать разбегающиеся в разные стороны мысли.

В зеленых глазах старого волшебника проскользнула на мгновение тень грусти, но тут же исчезла, будто головешка, которую налетевший свежий ветерок заставил выгореть дотла.

– А почти никто и не подозревал об этом, – сказал он. – Последние двое, кто знал, умерли два дня назад.

– А Джейнаг?

– Крион убил ее.

Двеллеру едва не стало дурно; бесстрастный тон, которым Краф сообщил это страшное известие, застал его врасплох.

– Зачем ему понадобилось убивать собственную мать? – выдавил он с трудом; едва помнивший своих родителей, Джаг не в силах был поверить, что кто-то мог оказаться способен на подобное, ну, кроме гоблинов, конечно.

– Потому что в его жилах текла дурная кровь, – прошептал волшебник. – Это мой сын украл у нас Книгу Времени. Пока остальные отправились искать себе пристанище среди империй материка, Джейнаг занялась ее расшифровкой. Она лучше всех могла разбирать загадочный текст, который менялся от страницы к странице. Мы ведь показывали Книгу Времени всем выдающимся мудрецам того времени – эльфам, гномам и людям. Так вот, некоторые из них покончили с собой, увидев на ее страницах запись о своей судьбе. Другие потеряли рассудок, поскольку не были в состоянии осознать все, что было там написано. А третьи просто ничего в этом тексте не поняли.

Вдали раздался заунывный крик чайки. Откуда-то с высоты мачты вслед ей пронзительно выругался Криттер.