Любовь прекраснее меча - Андрей Легостаев

Этвард вынул меч из ножен и воздел вверх, показывая всем блестящий волшебный клинок.

«Возможно, мне предстоит слава не меньшая, чем досталась великому предку, — думал Эмрис. — Возможно, я даже превзойду самого короля Артура, и имя Этвард будет почитаться в веках.»

Что ж, он приложит для этого все силы и способности. В бой! Ему не терпелось в бой!

— За мной, благородные бесстрашные рыцари! — крикнул Этвард. — Изгоним вражескую скверну с родной земли! Отомстим за убитого короля Эдвина!

Необычное возбуждение и воодушевление кружило головы рыцарям, кровь бурлила в жилах. Они рвались в битву. И были страшны в своей справедливой ярости.

Берегись враг!

Когда в замке начали опускать мост, герцог Иглангер вздохнул с облегчением — зверь, воодушевленный явлением Господа-сына, сам вылез из неприступной берлоги.

Штурма не будет — будет сражение в поле. Так получается даже лучше.

— Коня мне! — громко крикнул он.

Принц Вогон уже сидел на горячем белом жеребце.

Линксангер и Берангер были рядом, но готовились отправиться к своим армиям.

Нет, они нужны герцогу здесь.

— Ведите рыцарей в бой, бесстрашный принц, — сказал Иглангер поклонившись.

Он постарался — очень постарался — чтобы в голосе не было даже намека на издевку.

Сакские рыцари до сих пор стояли на коленях рядом с боевыми конями и молились.

Они были готовы к битве — по вооружению и одежде. Но не духом. Увиденное останавливало их.

Но то ли от страха перед очередной неудачей и неминуемого объяснения с отцом, то ли от пережитого потрясения, у принца Вогона прорезался ораторский талант.

Он говорил долго и красочно. И убедил сакских рыцарей освободить их страну от остатков бриттских ублюдков — одно решающее сражение и все!

Герцог со своей стороны чуть создал атмосферу. Он мог очаровать нескольких рыцарей, сделать их поистине страха не ведающими и смерть несущими, но это бы ничего не решало. К тому же магические силы ему еще пригодятся сегодня. Но немножечко подогреть рыцарей — просто чтобы лучше воспринимались слова принца Вогона — следовало.

Рыцари встали с колен и вскочили на лошадей. Оруженосцы быстро подали им прочные боевые копья.

Защитники замка спускались по насыпи и выстраивались внизу в боевых порядках. У бриттов тоже были внушительные силы — четыреста рыцарей с воинами, державшийся чуть особняком слева отряд алголиан и отряд царя Ста Озер — справа.

Сам царь Тютин остался на стене, вместе с Майдаром и Кирлаком, а также с сэром Бламуром, который должен был распоряжаться внутри замка, сэром Баном, рана которого не позволяла прославленному бойцу сесть на коня, и Аннаурой, которая единственная из женщин присутствовала на стене замка (Сэр Отлак увидев ее на стене хотел что-то сказать, но промолчал, видно из уважения к французскому барону).

Царь Ста Озер не имел права рисковать своей драгоценной жизнью ради чьих бы то ни было интересов.

Но зато в момент, когда сакские рыцари вскочили в седла, с восточной стороны леса послышался ужасающий шум и треск. Высокие сосны трескались как лучины и с корнями выворачивались из земли под напором чудовищной силы. Что-то невероятно огромное продиралось напролом через лес.

Стеклянный дракон!

По приказу своего повелителя безмозглое огромное чудище впервые в жизни покинуло родное озеро. Чтобы пожирать, давить, уничтожать.

«Он даже больше, чем я тогда решил!»— поразился Уррий.

И пояснил Эмрису и Ламораку:

— Это стеклянный дракон. Я рассказывал… Помните? А я-то, дурак, тогда еще подумал, что ему будет через лес не пройти…

Озерные воины возгласами ликования приветствовали появление любимца царя Тютина.

Бриттские рыцари с интересом стали вглядываться вдаль, приподнявшись в стременах.

Повозки варлаков, выстроенные ровными рядами вдоль кромки леса, были сметены, разбросаны, перевернуты самими варлаками. Истошно визжали варлакские женщины, ругались измученные ожиданием приказа к штурму мрачные воины. Командиры спешно перестраивали боевые порядки, каждое движение водяного монстра уносило десятки жизней.

Рев чудовища раздирал барабанные перепонки, страстно хотелось закрыть уши руками и зарыться в землю.

Варлаки не были трусливы и не искали спасения в бегстве. Но что для трехсоярдового чудовища, у которого шкура, наверное, не меньше фута-двух толщиной, да еще защищенная множеством крепких, плотно пригнанных друг к другу пластин, их остроотточенные трезубцы и короткие мечи!

Дракон яростных уколов даже не чувствовал — двигался слепо на гущу противников, подминал под себя, давил лапами, неуклюже пытался схватить противника пастью.

Когда это удавалось, жертва отправлялась в необъятную утробу целиком — непрожеванная и даже не до конца умерщвленная (впрочем, сражаться с монстром изнутри, тоже возможности не было, так как из-за непередаваемого зловония боец тут же терял сознание).

Стеклянный дракон медленно продвигался вперед — к шатру военачальников, оставляя позади себя сплошное кровавое месиво.

Иглангер нахмурился. Если срочно что-то не предпринять, неожиданный противник передавит по очереди всех его многочисленных бойцов. Но на это дракону потребуется время.

Время, которого Иглангер ему не даст!

Линксангер и Берангер уже были готовы к приказанию старшего брата, они метали в сторону озерного чудовища ненавидящие взгляды, тела чародеев сотрясала едва заметная дрожь, предваряющая начало метаморфозы. Линксангер уже снимал малиновый плащ, собираясь совсем обнажиться — чтобы при превращении не порвать дорогие одежды.

— Разберитесь с ним! — коротко бросил Иглангер братьям и повернулся к своей армии.

Линксангер и Берангер справятся с озерным чудовищем, сейчас самое трудное — удержать рыцарей от безумной мысли сразиться с драконом.

Какой рыцарь спокойно усидит в седле, когда видит перед собой дракона?! Победи его — и прославил свое имя в веках!

У принца Вогона, то ли от напряженности и важности момента, то ли от страха, все более обострялись умственные способности.

— Вон наш исконный враг! — кричал принц, указывая мечом в сторону замка. — Противник бросил нам вызов! Сотрем их с лица нашей земли! Смерть бриттам!

Иглангер посмотрел быстрым пронзительным взглядам на сосредоточенных всадникам.

Из-за опущенных забрал лиц было почти не видно. Да, они вняли голосу рассудка — никто из них не тронул коня в сторону смерть несущей, сверкающей на солнце, огромной неповоротливой туши.

Бритты замешкались с нападением и саксы тоже не торопились. Все смотрели вдаль — туда, где озерное чудовище сеяло смерть и панику.