Полигон - Руслан Мельников

…Начал ощупывать ноги. Задержался на коленях, прошелся ладонями по внутренней стороне бедер.

Ночка уже не была безвольной, безразличной к происходящему куклой. Отстраненность уходила. Девушка пунцовела, наливаясь гневом, дышала чаще. Еще чаще.

А Николай все лапал…

– Э-э-э, – Денис подошел ближе. Неумело подбавил хрипотцы в голос, чтоб солидней, уверенней звучало. – Прекращай, слышь.

Не прекращал. Не слышал. Не обращал внимания.

Блин! Если этот ублюдок намерен воспользоваться беспомощным состоянием Ночки. Если хочет прямо здесь… ее… То… Тогда… Пусть он орг… Пусть Волчий вожак… Пусть бывший гвардеец…

– В чем дело, Николай? – Денис перехватил его руку.

– Сам не знаю, – Николай отпустил наконец пленницу, повернулся к нему.

Нет, ничего такого он не хотел. Похоти или вожделения в его взгляде Денис не заметил. Недоумение разве что. Он действительно не знал.

– Чего не знаешь?

– Ничего. Нет ни следов инъекций, ни мини-камер, ни микрофонов, ни оружия скрытого ношения, ни гранат, ни взрывчатки…

Ах, так это был обыск…

– …Зачем ее сюда прислали? И как она узнала, где нас искать?

Хло-о-обысь! Запоздалая пощечина возвестила о том, что Ночка полностью пришла в себя. Орг не смотрел на девчонку и подобной выходки от подавленной пленницы явно не ждал, потому, видать, и не успел среагировать в момент удара. Зато мгновением позже…

Денис не понял как, но девушка вдруг очутилась в объятиях Волка. И отнюдь не в любовных. Рука заломлена за спину. Пальцы Николая клещами вцепились в горло жертвы. Что-то подсказывало Денису – хватка эта была смертельной. Стоило пахану чуть-чуть надавить – и…

– Никто меня не присылал, козел, – злобной кошкой выхрипела Ночка. – Я не наркоманка, я не ношу камер, и я не вооружена, потому что уволена из Периметра. И за мной нет хвоста, если это тебя интересует.

– Продолжай, – потребовал Волк. Убрал пальцы с шеи девушки, отпустил заломленную руку. Потер рдевшую от удара скулу – красный отпечаток пятерни горел у него во всю щеку. – Что с тобой случилось?

Губы девушки скривились в нервной усмешке.

– Ничего хорошего. Смертный приговор, Эшафот, амнистия…

– Это я знаю, – перебил Николай. – Новости смотрю. Что было потом?

– Потом? – она отвернулась. – Потом надо мной поизмывались и вышвырнули как попользованную шлюху. И отпустили на все четыре стороны.

Она повернулась:

– Так что не надо тут устраивать своих идиотских допросов. Ур-р-род!

Глаза пленницы метали молнии. О, теперь у нее получалось не хуже, чем у предводителя группировщиков. Из тормозной колодки она вновь перевоплощалась в прежнюю бойкую, колючую Ночку. И вроде бы пахана такой расклад устраивал вполне.

– А какого ж хрена ты приперлась именно сюда? – почти ласково спросил Николай.

– А такого, – огрызнулась Ночка. – Идти мне больше некуда. Здесь живет моя единственная родственница.

Николай удивленно вскинул брови.

– Моя родная бабка! – зло прошипела девушка.

– Бабуля, – тоном, не обещающим ничего хорошего, позвал вожак Волков. – Ты ничего не говорила нам о внучке из Периметра.

Старуха чертыхнулась:

– Да плевать я хотела на такую внучку. Позор на мои седины! Я ж стыдилась ее все эти годы, Коля. Она секретаршей служила у Черенкова. Подстилка мэрская!

– Ну, так уж и подстилка… – задумчиво проговорил Николай. – Такие славные подстилки на Эшафот не гонят и из Периметра не выбрасывают. Если они всего лишь подстилки.

– Подстилка! Подстилка! Мне ли не знать! – кипятилась бабка. – Сама через все прошла. А эта дрянь, кстати, обо мне тоже не особенно-то и вспоминала, пока выслуживалась. А вот как припекло – так здрасьте-пожалуйста – сразу прибежала.

– А чего мне о тебе вспоминать, карга старая! – Ночку тоже прорвало. – Ты же и себя, и меня опозорила! Всему Периметру известно, из-за чего ты с работы вылетела.

Николай хмыкнул:

– Так это все-таки правда, бабуль, насчет той лесбийской истории?

– Дурак ты, Коля!

Плевать под ноги вожаку Волчьего клана решится не каждый. Старуха – решилась. Впрочем, в таком состоянии в кого угодно плюнешь: трясущуюся от гнева бабку, казалось, вот-вот хватит удар.

– Сколько раз уж можно повторять – это мэр – дед Черенкова – загнал меня в постель с целой сменой своих секретарш и заставил мерзопакостями всякими заниматься. Ну, не стоял у него. Вот и извращался по-всякому. Из ума совсем выжил, кобель. Только и тогда тоже не встал. Как мы с девочками ни старались. Ублюдок осерчал, разогнал всю службу, новых сотрудниц себе набрал. А старых… Кого на Эшафот, кого – за Периметр. А за Периметром только я одна и выжила. А что слухи обо мне гадкие распускают – так не моя в том вина.

– Не встал, значит? – криво усмехнулся орг. – Как вы с девочками ни старались? За профнепригодность тебя, выходит, уволили? А вот внучка твоя говорит иначе. Думаешь, врет?

– Да идите вы все! Сами с ней разбирайтесь! – Старуха яростно хлопнула дверью, отсекая себя от спальни и собрания.

На кухне загрохотала посуда.

Денис был в шоке. Нет, он, конечно, наслышан о принципе наследования наиболее престижных профессий – сам такой. Но кто бы мог подумать, что и секретарши Периметра тоже отбираются для приемной и постели босса по фамильной линии: бабушка, мать, дочь. А уж семейные сцены, вроде той, свидетелем которой довелось стать сегодня, – это вообще ни в какие ворота не лезет!

* * *

– Итак, получив амнистию и потеряв место в Периметре, ты направилась в город…

Предводитель оргов шагал по комнате. Перед кроватью, на которую с ногами забралась Ночка. Сейчас кровать эта больше напоминала скамью подсудимых. Остальные расселись кто где. Денис устроился поближе к пленнице. Так, на всякий случай.

Со стороны могло показаться, будто строгий учитель читает в классе нотацию проштрафившейся ученице. На самом деле продолжался допрос. С пристрастием. Вот уже битый час орг задавал одни и те же вопросы, чтобы получить на них одни и те же ответы. Бессмысленно. Утомительно… А Ночку, наверное, все это вообще достало до крайней степени.

– Николай, может, хватит?

Реплику Дениса не заметили.

– …и пришла сюда?

Волк остановился, ожидая ответа. Идиотизм какой-то! Ну сколько можно? Она ведь говорила, и не один раз. И не два. И не десять. И не двадцать…

– Я же объясняла, – вздохнула Ночка, – работая секретарем-референтом у мэра Черенкова, а потом – у посла Кожина, я курировала этот район. И пришла сюда, потому что превосходно знаю его. И потому еще, что здесь живет моя бабка.