Единственная - Ричард Бах

Мой старый друг все еще меня не понимал. Что же здесь неясного?

– Хай, мы были вместе для того, чтобы своей жизнью выразить любовь.

А получилось так, словно мы писали книгу и бросили ее на полуслове, едва перевалив за половину. Мы же не можем ее бросить и сказать, все, конец.

– Я не желала с этим примириться.

– Представь, что читатель захочет узнать, как мы сумели использовать в жизни то, чему мы научились, как мы преодолели все испытания, и вдруг, в самый разгар событий книга обрывается на словах редактора:”их гидросамолет попал в аварию, она погибла, поэтому путешествие так и не завершилось”.

Он улыбнулся.

– А ты хотела, чтобы все закончилось так: после аварии Лесли вернулась из загробного мира, и они жили долго и счастливо?

– Пожалуй, это украсило бы любую книгу. – Мы рассмеялись.

И тут мне пришло в голову, что все это может оказаться вовсе не шуткой. Может, наша авария – это одно из испытаний в путешествии по картине мира?

– Послушай, Хай, – начала я. – У Ричарда было много интересных идей. Поначалу они казались просто сумасшедшими, но потом выяснилось, что он прав. Ты знаешь о космическом законе – представь себе то, что ты хочешь, и оно войдет в твою жизнь. Неужели из-за нашей аварии космический закон изменился? И если я представлю себе что-то очень и очень важное, оно все же не сбудется?

Наконец он сдался и сказал с улыбкой: “космические законы не меняются”.

Я сжала его руку.

– А мне было показалось, что ты хочешь меня остановить.

– Никто на земле не в силах остановить Лесли Парриш. С чего ты взяла, что на это кто-нибудь здесь отважится?

Пришла пора прощаться. Я обняла их и расцеловала.

– Я люблю вас, – сказала я, кусая губы, чтобы не разреветься. – И всегда буду любить. Мы ведь еще встретимся, правда?

– Ты и сама знаешь, – сказал Ронни. – Еще увидимся и поболтаем.

Я раньше не верила, что все это может случиться. Я по натуре скептик. Конечно, я надеялась, что Ричард прав, и мы живем не только один раз. Теперь я знала это наверняка. Я знала и то, что придет день, и мы с Ричардом вместе войдем в этот свет любви. Но не сейчас.

В возвращении к жизни не было ничего невозможного, это было довольно просто. Как только я пробилась сквозь стену нашего предубеждения, что нельзя сделать невозможное, я увидела картину мира вблизи, словно тот ковер, о котором говорила пай. Перебирая его по ниточке, продвигаясь шаг за шагом, я, как фотограф, подбирала нужный мне фокус.

И я нашла Ричарда в одном из альтернативных миров, который он по ошибке принял за настоящий. Он лежал на моей могиле, окруженный непробиваемой стеной горя, и не чувствовал, что я была рядом.

Я билась в эту стену: “Ричард…”

Не слышит.

– Ричард, я здесь!

Он рыдал на моей могиле. Но ведь мы договорились – никаких надгробий!

– Любимый, я день и ночь рядом с тобой. Нас разделяет только твоя вера в нашу разлуку.

Цветы на могиле говорили ему, что смерть призрачна, а жизнь непобедима, но он их тоже не слышал.

Наконец он поднялся и побрел в дом. Стена горя заслонила от него закат, кричавший ему, что ночь – это время, когда мир готовится к грядущему рассвету. Он вынес свой спальный мешок на веранду.

Сколько раз надо крикнуть, чтобы человек услышал правду? Разве это был мой муж, мой дорогой Ричард, веривший в то, что в мире все не случайно и падение листа и рождение галактики? Да он ли это лежал под осенними звездами и стонал от горя?

– Ричард! – Воскликнула я. – Ты абсолютно прав! Наша авария не случайна! Перспектива! Ты уже знаешь все, что надо для нашей встречи! Помнишь? Сосредоточься!

И вдруг он грохнул кулаком по столу, придя в ярость от того, что он сам засадил себя в темницу.

– Не сдавайся, – закричала я. – Наши путешествия не закончены. У нас… Так много впереди. Ты можешь все изменить прямо сейчас! Ричард, любимый, сейчас!

Окружающая его стена пошатнулась и начала трескаться. Я закрыла глаза и изо всех сил сосредоточилась. Я представила, что мы сидим вдвоем в кабине ворчуна, летящего над бескрайней картиной судеб, я почувствовала, что мы вместе. Нет ни печали, ни горя разлуки.

И он тоже это почувствовал и потянулся к ручке газа. Закрыв глаза,

он напряг все силы, чтобы сдвинуть этот рычаг.

Словно освободившись от дурмана, он вздрогнул и уперся в свои железные предубеждения. Они дрогнули.

Мое сердце заколотилось. Я бросилась на помощь.

– Любимый, я жива, я не умирала! Мы вместе!

Стена рухнула. Мотор ворчуна чихнул и завелся. Стрелки приборов зашевелились.

Ричард избавлялся от того, что он принимал за реальность. Он отказался верить в то, что мы разбились. Несмотря ни на что, он отказался верить в мою смерть.

– Ричард! – Закричала я. – Это правда! Поверь! Мы можем лететь дальше!

Он рванул ручку газа, мотор взревел, поднялась водяная пыль.

Как я счастлива была его видеть! Он открыл глаза в ту секунду,

когда ворчун поднялся в воздух. Наконец мы оказались в одном мире, и я услышала его голос:

– Лесли! Ты вернулась! Мы вместе!

– Ричи, дорогой мой! – Воскликнула я. – У тебя получилось, я люблю тебя, у тебя получилось!