Гринвуд - Макс Корбин

Керосин гулко хлопнул и ярко полыхнул. Наверняка в лампе было больше паров, чем самого керосина, иначе взрыва не получилось бы. Хотя Лиам на него и не рассчитывал, надеялся, что Лерой попадет лампой в одержимого. Лиам бросился к двери, успев еще раз стрельнуть в стену. Открывшаяся картина не могла не радовать. Часть плаща демона и правая рука с револьвером загорелись ярким желтым пламенем. Правда, не только они – половина коридора полыхала.

Едва оказавшись за дверью, Лиам почувствовал: порвались невидимые путы. Тело стало легким как перышко. Голова демона дернулась от пули, и шляпа полетела в огонь. В ход пошли оба револьвера. С такого расстояния разницы не было – и свинец, и пули в стальной рубашке одинаково хорошо проходили сквозь кости лица. В обостренном восприятии все происходило ужасно медленно. Лиам и не понял, что расстрелял боезапас за четыре секунды. Оба револьвера щелкнули бойками по выгоревшим капсюлям. Лиам остановился.

Тягучий, словно мычание коровы, голос прозвучал сзади. Лиам развернулся. Неспешно, как ему показалось. А вот Лерою показалось иначе, он испугался. Лиам увидел, что ствол пистолета медленно уходит вниз, и понял: Лерой жмет на спуск. Времени задумываться, почему так медленно, не было, и Лиам выпустил револьвер. Пригибаясь, бросил стилет, целя в живот. Сверху просвистела пуля противника, а стилет, точно арбалетный болт, прошел через трапецию над самой ключицей. Прошел навылет и отколол изрядный кусок камня в кладке за спиной Лероя. Тот открыл рот и заорал. Приглушенно, как будто рот был забит едой.

Лиам бросился к врагу, и, едва оказался внутри камеры, вопли Лероя сильно резанули по ушам. Тот повалился на пол и зажал рану рукой. Пускай магия здесь и не работает, зато физику никто не отменял. Лиам поднял револьвер и навел на врага.

– Не думал, что так кончится?

– Выстрелишь в безоружного? – дрожа от боли, спросил Лерой.

– Ты стрелял мне в спину, ты устроил засаду, в которой убили Волчонка.

– Но сейчас я беззащитен.

– Тем более ты мне этого не забудешь.

Лиам смотрел на дрожащего от боли и страха ублюдка – все силы уходили, чтобы удержать внезапно налившийся тяжестью револьвер. Как просто было стрелять в Ратлера, в одержимого – они держали в руках оружие. А вот сволочь Лерой, сотню раз заслуживший смерти…

– Я клянусь! Клянусь всеми святыми, что исправлюсь. Никто, слышишь, никто больше не пострадает из-за меня! – Лерой даже заплакал, и чертов спусковой крючок будто слился с металлом револьвера.

– Заткнись! – Лиам саданул Лероя сапогом в лицо, тот заныл заметно тише. Тысячи мыслей завертелись в голове. Злость, ненависть, боль словно навалились на спусковой крючок, и он начал медленно поддаваться, но потом пришла совесть и тихим, вкрадчивым голосом напомнила, что Джон бы так не поступил. – Агр-р-ра-а-а-а! – Запрокинув голову, то ли прорычал, то ли прокричал Лиам. Потом решительным шагом вернулся за револьверами. Свой засунул за пояс, а в револьвер Лероя вставил патрон из гренадерского. – Один, – показал он Лерою. – Четыре, – показал второй и бросил его к ногам адъютанта. – Бери! У меня один патрон, у тебя четыре. Давай! – Но Лерой только заскулил и пополз к стене. – Бери же, черт тебя подери, тварь трусливая! – Рука наткнулась на стилет, и, чтобы не дать врагу повода, Лерой его отбросил.

– Не буду, не буду… – бормотал он.

– Ну и черт с тобой. – Лиам бессильно опустил револьвер и поднял стилет. От страха Лерой заскулил на полтона громче. – Когда-нибудь ты умрешь, – пообещал Лиам. – И смерть будет не из легких.

Пламя в коридоре почти догорело. Ему не хватало пищи на сырых камнях. И поэтому Лиам без страха прошел между мелких горящих лужиц к выходу. На прощанье пнул тело одержимого и сильно хлопнул дверью. С хлопком прекратились и стенания Лероя.

Адъютант прислушался, а после, презрительно сплюнув, подобрал револьвер и, зажимая рану, побрел в лазарет. Больше нельзя было терять время. Как он ни старался зажать рану, крови вытекло порядочно.