Магометрия. Институт благородных чародеек - Надежда Мамаева

Дважды просить меня, голодную и уставшую, не пришлось. Хотя отметила, что ужин готовила я, и приглашать к столу вообще-то полагалось бы мне, а не этому кухонному экспроприатору.

Есть в жизни моменты, когда слова не нужны. Почему-то большинство думают, что это когда души влюбленных слышат друг друга без единого звука. По мне, так все проще: если желудок пуст, а во рту еда — то это как раз тот самый бессловесный момент и есть. Аарон, похоже, считал так же, уписывая за обе щеки пиццу и картошку.

Когда я почувствовала себя пресловутым Тузиком, дорвавшемся до халявной добавки — есть уже некуда, но глаза все еще голодные, — решила все же спросить:

— А ты кровью девственниц запивать будешь?

Дракон, в этот момент как раз пытающийся осилить резиновое произведение итальянской кулинарии, звучно проглотил недожеванный кусок и удивленно спросил:

— Ты это о чем?

— Ну там, в трактире… — пояснила я.

— А, ты об этом, — облегченно протянул он. — Нет, это не ко мне, это к вампирам. — Просто тогда тебя нужно было чем-то напугать, чтобы начал проявляться дар. Про кровь — первое, что пришло на ум.

— Могу сказать — ты был очень убедителен, — за нарочитым спокойствием моего голоса таился вздох облегчения: хотя бы не кровосос!

— Я старался, — скептически хмыкнул Аарон.

За окном сгущались сумерки, навевая мысли о предстоящей ночи. Некстати вспомнилось, что кровать-то в квартире — одна. Прикинув в голове варианты развития событий, решила принять превентивные меры и коварно вопросила:

— Аарон, а ты настоящий джентльмен?

Иронично изогнутая бровь собеседника свидетельствовала, что на уловку он не повелся.

— Мужчина точно настоящий. Желаешь проверить?

И как прикажете отвечать на это заявление? Каков бы ни был ответ — он будет поводом Аарону поддеть меня, поэтому применила извечную женскую хитрость:

— А разве истинный джентльмен — не настоящий мужчина?

— Вовсе нет, — уверенно заявил ящер, — это лишь женское заблуждение. Скорее наоборот — тот, кто всегда поступает по-джентльменски, может перестать быть мужчиной вовсе. Потому как воспитание и этикет призывают потакать женским прихотям, а дамы зачастую сами не знают, чего на самом деле хотят…

Я смотрела на этого верткого, как уж, дракона и понимала, почему ему до сих пор удавалось (с его-то послужным списком!) избегать брачных сетей. Данный угорь из любой ситуации вывернется, оставив охотниц за брачной сережкой с носом.

— Хорошо, тогда давай без экивоков и недосказанности. Кровать — моя! И сегодняшнюю ночь она в моем единоличном пользовании.

На мой решительный тон Аарон лишь довольно улыбнулся:

— А ты начинаешь нравиться не только моему дракону, но и мне. Другая бы юлила и крутила, придумывая отговорки. Женщинам редко свойственна прямота, и потому я ее особенно ценю. Но где же тогда, по-твоему, должен спать я?

— Так и быть, забирай одеяло, постелешь его вместо матраса на ковре. И подушки забирай. Можешь обе, я все равно без них сплю, — решила поделиться по-братски, памятуя, что, помимо одеяла, есть еще и покрывало.

Как ни странно, на это заявление Аарон ничего отвечать не стал, приняв его как должное. Причина покладистости дракона обнаружилась утром, когда я, повернувшись на бок, нос к носу встретилась со сладко потягивающимся Аароном. Как оказалось, этот птеродактиль от магии дождался, пока я усну, и залег рядом. Я же, уставшая от пережитых событий, просто отключилась и всю ночь изображала бревно.

Ровно в одиннадцать пятнадцать я в постиранной, но изрядно потрепанной в перипетиях приключений девятнадцатого века институтской форме стояла по центру служебной квартиры и ждала отмашки Аарона, чтобы шагнуть в телепорт. Оный был настроен на класс, из которого мы должны были исчезнуть вместе с драконом буквально через несколько минут.

— Давай, — наконец скомандовал ящер, сверившись с часами.

Шагнула в светящийся контур. Несколько секунд ощущения свободного падения, и я оказалась в злополучной аудитории. Не успела ничего осознать, как меня буквально снес рыжий вихрь. Он крепко держал за плечи и внимательно вглядывался, подмечая лишь ему одному заметные детали. А потом вдруг прикрыл глаза и, втянув воздух, удивленно произнес:

— Почему ты пахнешь Аароном и… мною?

— В том, что на ней мой аромат, — ничего удивительного. Я провел со Светланой ночь, но вот почему она пахнет тобою… — дракон появился из портала вовремя, прям как фининспектор с внеочередным аудитом во время сверки двойной бухгалтерии.

Первым желанием на это заявление Аарона было… оправдаться. Я буквально на кончике языка удержала фразу: «Все совсем не так!» Почему для меня было так важно, чтобы рыжий знал правду?

— Следуя твоей логике, потому что она и со мной провела ночь, — высокомерно бросил Лим, разжимая пальцы и отстраняясь от меня. — Кстати, когда успела? Вы исчезли буквально пару мгновений назад.

На его лице вновь отлично сидела каменная маска безразличия и спокойствия. Эта перемена демона неприятно царапнула, но на смену растерянности и смятению, которые были вызваны последней фразой дракона, пришла злость на хвостатого ящера. Да что он о себе возомнил, этот ощипанный птеродактиль?

— Исчезли-то недавно, зато забросило нас на полтора века назад. Но это долгая история… — начал Аарон.

— Я не спешу, — Дейминго был земным воплощением богини Шанти, что воспевалась в Ведах как образец умиротворения. Лишь хвост, нет-нет да подрагивающий, свидетельствовал, все это — напускное.

Татары говорят: «Если дело решают мужчины, женщине лучше молчать и смотреть в пол, помешивая плов в казане». Увы, я восточной женщиной не была ни на ген, а потому решила вмешаться:

— История вовсе не долгая, а рассказать ее можно за пару минут.

Собственно, в заданные рамки и уложилась, тараторя, как очередь знаменитого камода (он же Kalashnikoff modis). Дракон просто не успевал меня перебить. Не упустила случая объяснить, что имел в виду наглый драконюка под «провели ночь», присовокупив напоследок, чтобы Лим не удивлялся использованным полотенцам и отсутствию провианта. О чем умолчала, так это об укусе и Аароне, обнаружившимся утром под боком.

Во время моего рассказа Лим не выказывал ровным счетом никаких эмоций, а по окончании повествования задал в пространство вопрос, если честно, меня озадачивший.

— А почему именно в девятнадцатый век?

— Думаешь, не случайно? — насторожился Аарон.

Сейчас передо мною были уже не двое мужчин, нет. Два профессионала, две ищейки, взявшие след. В глазах обоих горел азарт, словно они уловили почти рассеявшийся запах.

Лим окинул взглядом потрепанную меня, недовольного дракона и, сложив руки на груди, задумчиво протянул:

— Мы имеем дело с временником или тем, кто использует отнятый дар скользящего через амулет, — это факт, — начал он. — Вывод напрашивается сам собой, поскольку перед тем, как обнаруживаем очередной труп, идут возмущения временного фона, а поисковые заклинания уходят в пустоту. Значит, наш убийца прячет своих жертв во временном потоке. Вначале я думал, что он просто переносит их на несколько лет назад.